где расположился король, въехала делегация де Гиза. Окружённая вооружённым отрядом, в центре стояла роскошная карета, но выходить из неё герцог не спешил. Генрих, ожидавший соперника подле своего шатра, был вынужден вместе с королевой приблизиться к карете.

– Вот так вы выказываете уважение своему королю, де Гиз? – громко и сурово произнёс Генрих.

В эту минуту дверь кареты распахнулась, и из неё, опираясь на трость, вышла незнакомка.

– Прошу прощения, Ваше Величество, не думала, что ваше самолюбие так легко задеть, – усмехнулась она.

– Катрин?! Какого чёрта! – не сдерживая своего негодования, возопил король.

– Ваше Величество не представит мне нашу гостью? – из-за спины короля спросила Луиза.

– Катрин де Лоррен – интриганка и бунтовщица! – выкрикнул король, пылающим взглядом прожигая аристократку.

– Катрин де Монпансье, Ваше Величество, – поправила короля гостья. – Вы, вероятно, запамятовали, что я была замужем за герцогом Людовиком Монпансье. И это несмотря на то, что вы в годы моей юности настойчиво уверяли меня, будто ни один мужчина на свете никогда не посмотрит в мою сторону.

От дерзких смелых слов мадам де Монпансье Генрих покраснел, злясь.

– Где де Гиз?! Он в карете?!

– Меня сопровождает лишь мой протеже. Скромный милый юноша, – усмехнувшись в глаза королю, произнесла леди Катрин.

Из кареты, робко согнувшись, выбрался монах.

– Где этот негодяй де Гиз? – взревел Генрих, не обращая внимания на юного монаха.

– Герцог де Гиз пока не желает поговорить с вами лично, – ответила мадам де Монпансье.

– Для чего весь этот фарс? – не унимался король. – Как он смеет назначать мне встречу и не являться на неё?

– Он вправе поступать так, как ему хочется, – ответила леди Катрин. – Герцог де Гиз владеет столицей, а значит, вправе диктовать вам свои условия. Но не волнуйтесь, Ваше Величество, вы можете говорить со мной, я передам ваши слова де Гизу.

– Убирайтесь прочь! Говорить с фанатичкой, жаждущей революции, я не стану! – крикнул король.

– А вы ничуть не поменялись, Ваше Величество. Всё такой же напыщенный слабак, способный лишь на слова, но не на действия, – смело произнесла мадам де Монпансье.

– Вот, значит, как, – зло прошипел король. – Думаешь, я не способен на действия? Как бы не так! Взять её! – крикнул Генрих своей верной свите.

Гвардейцы короля обнажили оружие, то же сделала охрана де Монпансье.

– Не нужно крови. Генрих, пожалуйста, – стоя за спиной мужа, попросила Луиза.

Но король был глух к словам супруги.

– Хочешь, чтобы меня схватили твои псы? – продолжала усмехаться леди Катрин. – Ты даже на это не способен – самостоятельно справиться с хромой женщиной? Ничтожество!

Стоя напротив короля, де Монпансье внезапно двумя руками схватилась за трость, размахнулась и направила её рукоять в голову Генриха. Никто не ожидал от женщины такой прыти и не был готов к нападению. Ещё пару мгновений, и тяжёлая трость опустилась бы на голову короля, проломив его череп. Но, внезапно перехватив руку герцогини, перед ней вырос монах.

– Госпожа, прошу, не нужно душегубства!

– Поди прочь! – зло рявкнула на него покровительница.

– Обратитесь к Господу, подумайте о душе, – взволнованно увещевал монах.

О душе герцогиня думать не собиралась, но её внезапное нападение уже было сорвано. Гвардейцы Генриха взяли королевскую чету в кольцо, оттесняя от вражеских солдат. Поражённый случившимся, король перестал отдавать страже приказы.

Де Монпансье удалось сесть в карету. Её сопровождение хоть и уступало в численности гвардейцам короля, но было вооружено до зубов. Завязался короткий бой. Прозвучали первые выстрелы. В лагере короля послышались громкие женские крики испуганных фрейлин. Несколько человек из охраны герцогини было убито, но карета де Монпансье сумела покинуть поляну.

– Она ушла, Ваше Величество, – доложил Жером Клермон. – Выслать за ней погоню?

– Нет… – потерянно прошептал король, но, вовремя опомнившись, изменил приказ. – То есть, да, конечно, высылайте погоню! Пусть схватят эту дрянь и хоть за волосы приволокут сюда.

Луиза, видя гнев супруга, сейчас не вмешивалась в его дела. Спустя некоторое время придворным объявили, что, несмотря на неприятное происшествие, охота не отменяется. Часть мужчин, взяв собак, отправились на поиски добычи. Девушки решили поиграть в прятки у кромки леса. Не желая ни продолжать игру, ни возвращаться в лагерь, Мадлен, воспользовавшись моментом, решила в одиночестве пройтись по лесу. Здесь было тихо и спокойно. Зелёный лиственный лес совершенно не напоминал мрачную чащу, в которой фрейлина разыскивала королеву. Наслаждаясь птичьей трелью, девушка вдруг остановилась, всматриваясь вдаль. А в следующую минуту до её слуха донеслись мужские голоса.

Где-то поблизости шло сражение. Осторожно перебегая от одного дерева к другому, девушка шла на шум. Наконец, она смогла рассмотреть происходящее. Мелькая между деревьями, неподалёку бились две фигуры: Генрих Наваррский и неизвестный, облачённый в чёрные одежды. Разглядеть нападавшего фрейлина не могла, но сразу поняла: «Наёмник!»

Пока фрейлина, растерявшись, думала, бежать ли ей за помощью, клинок убийцы пронзил тело Анри. Не думая о том, что убийца может напасть на неё, девушка выскочила из-за дерева. Её внезапное появление на мгновение отвлекло наёмника. Этого хватило, чтобы Наваррский нанёс ему ранение. Согнувшись пополам, убийца резко рванул в заросли и скрылся из вида. Мадлен же бросилась на помощь Наваррскому.

– Боже, вы ранены, – испуганно шептала девушка.

– Думаю, это не смертельно, – попытался улыбнуться Анри. – Правда, очень больно.

– Лежите здесь, я позову помощь.

Прохладная ладонь Наваррского успела схватить девушку за запястье.

– Не уходите, Мадлен. Сейчас я поднимусь на ноги. Рядом с вами я чувствую себя сильнее.

– Это может быть опасно, рану лучше не тревожить, – пыталась вразумить Наваррского фрейлина.

– Пустяки. Я не умру в этом лесу. Вы ещё увидите меня на троне Франции.

Мадлен, придерживая мужчину за торс, помогла ему подняться на ноги. Ступая медленно, Наваррский пытался держать лицо и осанку, делая вид, что рана совсем не доставляет ему неудобства. Но в какой-то момент он начал заметно отставать от взволнованной фрейлины. Обернувшись, Мадлен заметила, что Наваррский замедлил шаг. Его лицо словно стало бледнее. Анри покачнулся и, коснувшись рукой ближайшего дерева, прижался к нему спиной. Фрейлина почувствовала, как в этот момент её начала обуревать тревога. Где-то в её груди помимо собственной воли зарождался страх за жизнь Наваррского. Глядя, как бледнеет его лицо, понимая, что с каждой минутой силы оставляют Анри, Мадлен впадала в отчаяние. Приблизившись к мужчине, девушка легко коснулась его плеча, заглядывая в глаза.

– Вам становится хуже. Быть может, я всё же побегу за помощью?

Несмотря на боль в кровоточащей ране, Анри поднял взгляд на фрейлину и хитро усмехнулся.

– Мне приятно ваше беспокойство за мою жизнь. Но я не настолько слаб, как может показаться. Останьтесь