Вирджинии. На экране появились Виктор Родригес, бывший офицер спецназа армии США и нынешний глава Группы специальных операций ЦРУ, и заместитель директора Национальной оперативной службы Дженис Мотли. Безупречные синие костюмы Родригеса и Мотли на фоне матового стекла интерьеров Лэнгли резко контрастировали с лохматым «тюленем» в рубашке-поло, сидящим в спартанском конференц-зале Стамбула. По крайней мере, Фредди догадался снять бейсболку.

Несмотря на карьерный рост в Управлении, Родригес не забыл свои корни, и на него всегда можно было рассчитывать в вопросах защиты своих людей в полевых условиях. Мотли же была «темной лошадкой» для шпионов и оперативников, которыми теперь руководила. Её прошлое на посту главного юриста комитета Сената по разведке не внушало полевикам особого оптимизма относительно её взглядов на военизированные операции.

— Мистер Стрейн, рад вас слышать. Отличная работа в XXXXXX, — начал Родригес. — Позвольте представить вам заместителя директора Дженис Мотли.

— Рад знакомству, мэм. Благодарю, что нашли время в столь короткие сроки. У нас есть крайне важные разведданные, требующие немедленного внимания, — сказал Фредди, включив всё своё обаяние и превращаясь из скрытного оперативника в мастера продаж.

— Пожалуйста, продолжайте, мистер Стрейн. — Мотли явно была не в настроении для любезностей.

— Да, мэм. Как вы оба знаете, мы успешно привлекли Джеймса Риса для установления контакта с Мухаммедом Фаруком, бывшим командиром иракского спецназа, который работал с коммандером Рисом еще во время «Иракской свободы».

— Мы в курсе этого, мистер Стрейн, и вы должны знать, что это решение было принято вопреки моим возражениям, — добавила Мотли.

— Понимаю, мэм. Сегодня Джеймс Рис вышел на контакт с Фаруком, который признал свою роль в планировании атак на гарнизон Колчестер в Англии и убийстве генерала Александра в Брюсселе. Он отрицает какую-либо причастность к рождественскому теракту в Кингстоне, но утверждает, что Амин Наваз управляет множеством независимых ячеек, которые не знают о заданиях друг друга в целях оперативной безопасности.

— Рис достиг с ним каких-либо договоренностей относительно Наваза? — вмешался Родригес.

— Нет, сэр, в истории Мухаммеда обнаружился непредвиденный поворот. Он утверждает, что совершать эти атаки ему приказал бывший контрактник Управления по имени Джулс Лэндри, который курировал Мухаммеда под видом официальной операции ЦРУ. Лэндри числится пропавшим с 2013 года, и недавно мы выяснили, что он мог попасть на службу в Управление обманным путем.

— Насколько версия Фарука заслуживает доверия? — спросила Мотли.

— Мы считаем, что вполне.

— То есть вы утверждаете, что контрактник-изгой руководит террористическими сетями под видом официальной военизированной операции правительства Соединенных Штатов?

— Да, мэм, такова наша оценка.

— С какой целью?

— На данный момент мы не знаем. Как я уже сказал, нам стало об этом известно всего несколько часов назад. Мое чутье подсказывает, что Лэндри управляет Мухаммедом по поручению другой стороны: либо государства-изгоя, либо террористической организации, либо так называемого «супер-влиятельного лица».

— Меня не интересует ваше чутье, мистер Стрейн, и термин мне знаком.

— Я думаю, мистер Стрейн пытается сказать, Дженис, что пока нет доказательств того, что предательство Лэндри было продиктовано идеологией, — вставил Родригес.

— И что вы предлагаете делать с этой информацией? — продолжила Мотли, проигнорировав комментарий Виктора.

Стрейн выдохнул и ответил:

— Мэм, вы знакомы с операциями «псевдотеррористов», которые проводили родезийские «Скауты Селуса» в семидесятых?

Стрейн увидел, как округлились глаза его босса при упоминании Родезии; Мотли была афроамериканкой, и расовый подтекст той войны заставил Родригеса почувствовать себя крайне неуютно.

Мотли никак не отреагировала.

— Нет, мистер Стрейн.

— Что ж, это было, пожалуй, самое эффективное подразделение по борьбе с повстанцами в истории. Они использовали «псевдотеррористов» — либо родезийских солдат под прикрытием, либо раскаявшихся повстанцев — для инфильтрации в сети противника, чтобы по ним могли нанести удар регулярные силы. Мы считаем, что у нас есть уникальный шанс использовать Мухаммеда Фарука в аналогичной роли. Не просто ликвидировать Амина Наваза, но и внедриться в другие сети, включая ИГИЛ.

— Вы предлагаете вместо того, чтобы упечь Мухаммеда Фарука за решетку за планирование убийства американского генерала и гибель наших союзников, взять его к себе на службу?

— Да, мэм. Как ни ужасно осознавать, что агент ЦРУ натравливает актив на наших союзников, это дает нам уникальную возможность. Как бы мне ни было неприятно это признавать, мы можем перехватить управление у Лэндри и получить высокопоставленного и легитимного агента в руководстве крупной террористической организации. Примерно так же, как ОБН внедряется в картели.

После многозначительной паузы Мотли продолжила:

— И как именно это будет происходить, мистер Стрейн?

• • •

— Что они сказали? — нетерпеливо спросил Рис.

— Ну, они не зарубили идею сразу. Сказали, что им нужно подумать. Вик, похоже, «за». Просто не уверен, как понимать Мотли.

— И что нам делать теперь?

— У тебя был длинный день, тебя успели похитить, так что предлагаю закончить на сегодня.

— А дальше?

— Будем планировать так, будто нам дали «добро».

К полудню следующего дня два оперативника разработали базовую концепцию операции, которая включала силовую миссию по захвату или ликвидации Амина Наваза, а также задержание и экстрадицию Джулса Лэндри. Любая из этих задач была сложной сама по себе, не говоря уже об их одновременном выполнении.

При наличии стольких неизвестных план было трудно «продать», а осуществить его будет еще труднее, когда неизбежно вступит в силу закон Мёрфи. Они не знали местонахождения ни Лэндри, ни Наваза, причем о последнем они могли узнать лишь за несколько часов до начала операции. Весь план строился на их абсолютном доверии к Мо — и оба надеялись, что это не было наивностью. У них было достаточно рычагов, чтобы мотивировать его, но существовала вероятность, и немалая, что он просто исчезнет. Мо использовали втемную — теперь он знал, что это был агент-изгой — и он совершал зверства по причинам, которые еще предстояло выяснить. Рис и Фредди рассчитывали на то, что он захочет узнать — почему. Армейское командование никогда бы не дало добро на такую авантюру, но Управление — это не армия.

На следующее утро Фредди получил весточку от Вика Родригеса: план предварительно одобрен при соблюдении нескольких условий. Во-первых, удар должен выглядеть так, будто его нанесла другая исламская группировка. Во-вторых, Министерство юстиции США официально предъявит Мо обвинения в терроризме — как для того, чтобы прикрыть задницы чиновников в Вашингтоне, так и для укрепления его реноме как международного террориста. И, наконец, Лэндри не