отрядом в Ираке носил сугубо силовой характер. Рис до сих пор с трудом верил, что иракский майор, которому он доверял свою жизнь, превратился в террориста и теперь нападает на те самые западные страны, на стороне которых он сражался в «колыбели цивилизации».

Рису нужно было продышаться. Кофейня внизу оказалась превосходной, и он заказал стакан самого светлого обжара навынос. Сдобрив кофе молоком и медом, он кивнул посыльному, который придержал дверь, и вышел на залитую солнцем улицу.

Кофе был слишком горячим. Рис снял пластиковую крышку и принялся дуть на напиток, шагая по крутому подъему. Пока его подсознание переваривало горы прочитанных разведсводок, а внимание было приковано к стакану, Рис заметил и тут же выбросил из головы рабочего в ярком комбинезоне, прошедшего мимо. Ошибка. Две секунды спустя раздался хлопок сжатого азота, и он почувствовал укол металлических гарпунов, пробивших рубашку и вонзившихся в мышцы спины. Конечности мгновенно свело судорогой: две тысячи вольт прошили тело, швырнув его на тротуар. Каждая клетка вопила от боли, к которой добавился ожог от расплескавшегося кипятка.

Боль утихла почти так же быстро, как и началась. Рис почувствовал, что парит над асфальтом, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Когда его грудь коснулась пола фургона «Форд Транзит Коннект», он осознал, что его запястья и щиколотки стянуты пластиковыми наручниками. На голову натянули наволочку, и сдвижная дверь с лязгом закрылась. В этот момент странной отрешенности он поразился тому, как быстро и четко похитители спланировали и провели операцию.

В фургоне было жарко. От пола пахло смазкой и маслом; эти запахи смешивались с густым ароматом кофе, пропитавшего его рубашку. Рис лежал неподвижно, экономя силы на случай, если позже придется бежать или драться, хотя целью его миссии не было ни то, ни другое.

Крепкие руки обыскали его с головы до ног, ощупав каждый дюйм тела и не заботясь о приличиях. У него забрали субкомпактный «Зиг», запасной магазин, нож, ботинки и айфон. Рис предположил, что телефон убрали в экранированный контейнер, чтобы его нельзя было отследить. Похитители молчали, поэтому определить их точное количество было невозможно. Водитель не лихачил и не метался из ряда в ряд. Он вел машину в общем потоке городских улиц, часто сворачивая. Эти люди были профи.

Прошло около часа — а может, вдвое меньше, — когда фургон остановился. Водитель заглушил дизель и затянул ручник. Снаружи послышался лязг цепей, и стальные секционные ворота поползли вниз. Судя по эху голосов, доносившихся из глубины и звучавших как арабская речь, они заехали в гараж или на склад. Дверь фургона резко откатилась, и чьи-то руки — похоже, троих мужчин — вытащили его за ноги наружу. Рис встал; ступни в носках коснулись холодного бетона. Где-то на заднем плане гудел какой-то мотор.

— Шагай, — произнес голос позади с акцентом.

Двое держали его за руки, а третий — за макушку, направляя вперед, прочь от ворот. Он отсчитал двадцать шагов, пока подошвы не ощутили порог, а затем тонкий ковролин. Еще через пару шагов он услышал скрежет ножек стула по полу прямо за спиной.

— Садись.

Шаги удалились, и Рис услышал, как за ним закрылась дверь. Он замедлил дыхание, успокоил сердцебиение и сосредоточился на пластиковых стяжках, сковывающих руки перед собой. Движением, которое он и его товарищи десятки раз отрабатывали на курсах SERE, Рис вскинул руки вверх, а затем резко рванул их вниз вдоль живота. Пластик лопнул, даруя свободу. Он растер запястья, разгоняя кровь в покалывающих ладонях, и сорвал мешок с головы.

В комнате было темно. Это был маленький кабинет, какие обычно бывают при промышленных помещениях: стол, картотечные шкафы, пыльные стопки книг и бумаг на полу. В трех метрах у стены он разглядел темный диван, и мозг тут же впрыснул в кровь адреналин — там кто-то сидел. Когда Рис поднялся на ноги, всё еще связанные в щиколотках, комнату озарила вспышка. Яркое пламя зажигалки осветило бородатое лицо мужчины, затягивающегося сигаретой.

— Мо! — выкрикнул Рис.

— Джеймс Рис, какими судьбами здесь, мой друг? — произнес Мо, выпуская облако серого дыма и гася пламя. Он включил настольную лампу, и Рис впервые за долгое время ясно увидел его. Мо был щеголеват, как и прежде: длинные черные волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена, одежда безупречна. Он убрал серебряную зажигалку в карман сшитого на заказ пиджака, встал и крепко обнял Риса. Затем, достав из кармана джинсов автоматический нож, опустился на одно колено и одним быстрым движением перерезал стяжки на ногах Риса.

— Садись, садись, — Мо жестом пригласил Риса в кресло, а сам вернулся на диван. — Прости за то, как с тобой обошлись мои люди, но я должен был убедиться, что это действительно ты.

— Мог бы просто позвонить в номер! Ладно, проехали, серьезных травм нет, если не считать пятен от кофе.

— Я много слышал, Рис. Мне очень жаль твою семью, да упокоит Господь их души. Потерять близких на войне — это одно, но когда мир твоего дома растоптан — совсем другое. У меня в этом деле тоже есть опыт, если помнишь.

— Помню. Спасибо, Мо, — ответил Рис, чувствуя, как внутри всё сжимается от мысли о жене и дочке, изрешеченных пулями на полу их собственного дома.

— Зачем ты приехал в Стамбул? Судя по тому, как нагло ты подставился, ты искал встречи со мной. Я могу тебе помочь, но если ты решил залечь на дно, мой друг, есть места и получше. Американская разведка найдет тебя и здесь. Тебе не стоило приезжать.

— Я больше не в бегах, Мо. Правительство предложило мне сделку.

— С чего бы это им идти на такое?

— Им нужно было, чтобы я нашел тебя.

Спокойствие и невозмутимость Мо мгновенно испарились. Он подался вперед с озадаченным видом.

— Что ты имеешь в виду? Они и так прекрасно знают, как меня найти.

Теперь настала очередь Риса недоумевать.

— О чем ты, Мо? Ты руководишь террористической ячейкой Амина Наваза. Ты в розыске, за твою голову назначена награда.

— Рис, ты не понимаешь. Я работаю на ЦРУ. Помнишь Джулса Лэндри? Он мой куратор уже много лет.

ГЛАВА 45

Отель «Томтом Сьютс»

Стамбул, Турция

— Рис, где тебя черти носили? Мы тебя потеряли.

— Я в порядке, Фредди. Он вышел на связь.