Я тут же вскочил, споткнулся о какую-то оторванную часть рукава, и чуть ли не лицом влетел в борт грузовика. Ноги дрожали — я с детства терпеть не мог американских горок. Я оглянулся на рукав — прорванный на несколько метров снизу, он грустным хоботом висел, верхней своей частью еще цепляясь за грузовик. Я обежал машину и глянул в кабину. Ключ был в замке! Грузовик небольшой, семитонник вроде, управлять таким не намного сложнее, чем обычным автомобилем.

Пока я осматривал машину, сзади раздался какой-то стремительно нарастающий громкий шелест. Я успел обернуться и увидеть, как из разорванного рукава на асфальт почти вертикально вниз приземлился зараженный, сразу став мертвым зараженным. На него тут же плюхнулся второй, с тем же результатом. Дальше мне смотреть стало резко неинтересно, и я вскочил в кабину. Поворачиваю ключ, мотор заводится сразу. Рывок, заставивший всю тяжелую машину чуть дернуться. Взгляд в заднее зеркальце — ну да, это окончательно оторвался рукав. Где тут первая скорость блин⁈ Когда я наконец понял, что коробка автоматическая, и смог поставить на «драйв», то успел еще увидеть, как следующий зараженный, свалившись на упавшие до него тела, начал пытаться подняться на ноги. Спасибо, мне пора. Я отпустил тормоз, и машина медленно покатилась по тупику, выезжая на бульвар.

Так, а на бульваре мне куда? По идее направо, до той самой площади, а дальше на выезд из города. Правда, мне ой как не хотелось ехать мимо здания музея… Но если я смогу доехать до нашей замаскированной в лесу тойоты, то я почти спасен. Как показала жизнь, направо повернуть шансов у меня изначально не было — бульвар тут перегорожен намертво. Налево есть проезд. И потом я сообразил, что бандиты как-то должны были сюда доехать, а значит, часть дороги должна быть расчищена. Я повернул налево, чуть резче, чем нужно взревел мотором, и поехал по бульвару в сторону моря.

Установку собирались увозить морем! Я понял это, когда уже у самого порта, на развилке дороги, увидел солдата в стандартной «зетовской» форме. Он тоже увидел меня, а точнее грузовик, и коротко махнул мне рукой. Ночь уже вступила в свои права, и потому моего лица он разглядеть точно не смог. Я медленно подъехал к нему вплотную, дождался, когда он заглянет в кабину, и выстрелил ему в лицо из пистолета. Когда он упал, то я отстраненно подумал о том, что убийство больше не вызывает во мне никаких чувств. Ничего. Я даже вспомнил Штефана, пытаясь вызвать в себе сопереживание и сочувствие, но тоже ничего не почувствовал. За эти два дня из меня полностью выкачали все эмоции, не оставив ничего. Я начал вспоминать всех, кого успел узнать и потерять, и только, пожалуй, воспоминания об Анне, моей жене, с которой нас разлучила катастрофа в самом своем начале, царапнули мое сердце болью. Но воспоминания прошли тут же, оставив вместо себя нынешний момент и ночную дорогу в порт.

Дорога, действительно заботливо расчищенная для проезда, шла вдоль длинного огромного порта. Большие перекрестки завлекали на пустые сейчас терминалы, на рампы давно никуда не плывущих паромов. Впрочем, судов в порту было очень мало. Я думаю, что моряки быстро смекнули, что к чему, и предпочли неподготовленный выход в море смерти на берегу. Я был уверен, что бандиты не воспользовались ни одним из этих терминалов — они были слишком высоки для обычных судов, да и слишком открыты. Кроме отставшего, но так никуда и не пропавшего пятна опасности сзади, я улавливал небольшой сигнал опасности впереди. Я не сомневался, что там бандиты, сомневался только, стоит ли мне туда ехать. Впрочем, дорога пока не оставляла мне никакого выбора, и всё равно она рано или поздно выведет меня из города, что мне тоже необходимо. В грузовике было примерно четверть бака топлива, и уж на этой машине я точно до Центра не доеду. Сейчас мне казалось невероятной глупостью не продумать заранее несколько вариантов отхода. Сейчас… Совсем недавно, лежа в камере у Санни с простреленной ногой, мне сама мысль об отходе представлялась издевкой. Все сильны задним умом.

Ещё до того, как я принял хоть какое-нибудь решение, я увидел небольшой буксир, стоящий у причала поменьше. Я даже не заметил, когда закончились большие грязные грузовые причалы, и начались простенькие, невысокие, но не менее грязные. На буксире был смонтирован лебедочный кран, вроде того, которым рыбаки вытягивают сети. Около рубки тускло горели две лампы, давая небольшой свет куску причала. На берег были кинуты сходни, и около них сидели два солдата. Они явно издалека слышали машину, но все равно не двинулись с места. Лишь когда я заехал на причал, они поднялись, и медленно направились ко мне. Один из них что-то спросил по итальянски, спокойно, но я не разобрал вопроса. Да и не до этого уже.

Выйдя из кабины, я оказался прямо перед ними. К их чести, они сразу поняли, что я не из «своих», но дергаться не стали. Один из них, мужчина за сорок, без шлема, с седеющей хемингуэевской бородой, что-то мне сказал по-итальянски. Догадавшись, что я не понял, он повторил по-английски:

— Если есть возможность того, что ты оставишь нас в живых, то мы готовы ее рассмотреть.

Сама по себе так странно сформулированная фраза стала для меня несколько неожиданной. На самом деле я собирался их пристрелить, как только подойду поближе и буду уверен, что бронежилеты их не спасут, но сейчас вдруг остановился.

— Садитесь на землю, ноги вытянуть вперед. Автоматы положите осторожно на асфальт.

Тот, который заговорил со мной, сказал что-то второму, чьего лица я не видел из-за темноты и шлема на нем. Второй отрицательно мотнул головой, молча. Бородатый сказал что-то ещё, с нажимом, а я чуть приподнял дуло автомата. Наконец, второй нервно пожал плечами, бросил автомат на асфальт, и сел. Бородатый последовал его примеру, только автомат положил аккуратнее.

— Ноги вытянуть вперед. Я не буду ещё раз повторять. — я знал, что из такой позы быстро не встать.

Оба подчинились, Я осторожно обошел их сбоку, чтобы они оставались между мной и буксиром. Подобрал автоматы, и пока просто откинул их в темноту за собой, подальше.

— Сколько ещё человек на буксире?

— На корабле? Никого.

— Ну да, и вы вдвоем должны были все выгрузить, да? Сказки не рассказывай.

— Почему вдвоем? Там куча наших. —