Пламя превратилось во взрывную волну огня, пожирая на своём пути всё: артефакты, магические барьеры, проклятый кинжал с ядом, способным убить бессмертных… и даже меня. Но я успею увидеть, как горят тьма и тень, как горит то, что было когда-то моим Орденом.

Плоть Люциана начала рассыпаться на глазах, вместе со стенами храма и телами тех фениксов, которым уже никогда не восстать из пепла. Тьма накрыла нас с головой, принимая в свои объятия. Она встретила меня как старого друга, который слишком задержался в пути.

Последнее, что я увидел, — как догорают остатки бывшего храма Ордена Тёмных Фениксов. Как рассыпаются в прах последние из них.

— А неплохой погребальный костёр получился, — хмыкнул я, навеки растворяясь во тьме. — До встречи на той стороне, братья…

* * *

— Он умер? — услышал я откуда-то издалека тонкий девичий голос. — Не надо меня жалеть, Боря! Просто скажи мне правду.

— Да, — ответил детский голос, явно принадлежащий мальчишке. — Умер. Как и наша надежда на будущее.

— Я думала, что Костя справится, — девичий голос дрогнул и стал тусклым, будто из него ушли все краски. — А теперь… что с нами будет?

Что-то я не понял. Разве я не должен был раствориться во тьме? Я точно знал, что проживаю последнюю жизнь, да и без Сердца Феникса моё возрождение было невозможно. К тому же, рядом со мной уж точно не могло быть никаких детей.

— Зря ты встала с постели, Вика. Я помогу тебе вернуться, — голос мальчика чуть отдалился. — Ты ведь из последних сил держишься…

— Какая теперь уже разница? — обречённо проговорила девочка. — Раз Костя не прошёл… нам дадут не больше недели, а потом сошлют подальше с глаз и забудут о том, что когда-то существовал род Шаховских.

— Я могу попробовать пройти ритуал, — сказал Боря. — Пусть погибну и не выдержу силу, но зато попытаюсь.

— Хочешь, чтобы я совсем одна осталась в этом мире? — Вика начала рыдать. — Знаешь же, что мне недолго осталось… проклятье уже убивает меня, а теперь и Кости нет, и ты собрался…

— Прости, — прошептал Боря. — Прости меня, сестрёнка.

Если поначалу я ничего не чувствовал, то сейчас все прелести возрождения вдруг нахлынули разом. Грудь сдавило от боли, пальцы свело судорогой, а вдох казался чем-то невозможным. Ощущение было такое, будто я до сих пор не отошёл от яда.

— Он пошевелился! Боря! — завизжала девчонка, пока я пытался взять контроль над своим телом. — Я видела, как он дёрнул рукой!

— Это невозможно, — грубовато ответил ей брат. — Я лично проверил. Биения жизни в нём не было.

— Смотри!

В этот момент я резко сел и наконец смог сделать жадный вдох. В лёгкие ворвался сырой воздух с привкусом пепла и вековой пыли. Где же я?

— Костя? — услышал я удивлённый шёпот, а потом сумел разлепить глаза.

Передо мной стоял мальчик лет восьми, худой и бледный, словно сама тень смерти. За его спиной, опираясь на трость, дрожала такая же худая девочка, которой судя по виду не больше двенадцати. А вокруг нас раскинулась слабо освещённая каменная пещера — то что нужно для возрождения тёмного феникса.

— Мгмрх, — я попытался ответить, но горло сдавило спазмом боли. Его будто царапало изнутри.

— Сейчас! — мальчик бросился ко мне и приложил к моим губам бутылку с водой. — Попей. Должно помочь.

Я опустошил бутылку в несколько глотков, чуть не захлёбываясь. Боль в горле утихла, но я понял, почему мне было сложно говорить. Слова казались чужими, они кололись острыми звуками, раздирая голосовые связки.

— Благодарю, — сумел прохрипеть я, с силой вытолкнув из себя чужеродную речь.

— Костя, — снова прошептал Борис, а потом бросился меня обнимать. — Ты выжил! Выжил!

Худое тело мальчика содрогалось от сухих рыданий, а девочка в дверях закусила губу чуть ли не до крови. Разве не должны они понять, что я не их брат? Почему не видят разницы между этим Костей и мной?

Я машинально прижал к себе рыдающего мальчика и с удивлением посмотрел на свои пальцы. Тонкие, бледные, с отполированными ногтями и без единого шрама. Это точно я? Может, тьма решила подшутить надо мной и послала видение?

По спине скользнул холодок. Нет, тьма не стала бы так зло шутить надо мной, не после того как я потерял всех, кто был мне дорог. Я сглотнул ком в горле и помотал головой.

— Константин, прошу прощения за минуту слабости, — преувеличенно серьёзно сказал Борис, отстраняясь. — Знаю, ты не любишь проявление чувств и презираешь слабость… я обещаю сдерживаться в дальнейшем.

— Всё хорошо, — проговорил я, потихоньку привыкая к новому языку. — Я понимаю.

— Правда? — удивился Борис.

— Конечно, — я улыбнулся и тут же почувствовал, что улыбка чужда моему новому лицу. Мышцы свело от боли и тяжести, но я продолжал улыбаться.

— Ты пугаешь меня, — прошептал мальчик, сделав шаг назад и закрыв собой сестру. — Не помню ни единой твоей улыбки.

— Смерть меняет людей, — я сделал серьёзное лицо и нахмурился. — А я ведь действительно умер… только вот почему вернулся?

— Я же говорила, что предки не позволят нашему роду исчезнуть, — всхлипнула Вика, сжав пальцы на ручке трости. — Они услышали наш призыв. Тьма не оставила нас.

— Тьма? — я посмотрел на девочку и задумался. — Да, я видел её. Чувствовал её объятия и её дыхание на своём теле.

— В тебе пробудился родовой дар? — уточнил Борис. — Тот же, что был у отца?

— Сложно сказать, — я покачал головой и спустил ноги с холодного камня, на котором лежал. — Пока что я могу сказать только одно — я слишком слаб, чтобы разобраться в этом.

Я даже не покривил душой, признавшись в собственной слабости. Ощущения были непривычными и крайне неприятными. Будто я впервые пытался дышать, говорить, ходить.

Почему тьма вернула меня к жизни, да ещё и в чужом теле? И этот мир… он тоже был чужим. Будто кто-то спешно переправил меня по посмертному пути и затолкал в первое попавшееся место.

Ещё и детей мне подсунули. Что мне с ними делать? Почти все мои ученики приходили уже взрослыми состоявшимися людьми. Они владели магией, управляли своим телом и энергией вокруг себя.

Нет, бросать я их не стану — судя по всему им достался не самый лучший брат, раз от простой улыбки шарахаются. Но это всё мелочи. Нужно разобраться с тем, почему дети вообще остались одни.

Где их родители или опекуны? И что это за место такое, от которого веет силой? Подземелье или склеп?

Пошатываясь, я направился к выходу, подстраиваясь под рефлексы тела.