освободилась от воспоминаний о мужьях. Но это не сильно помогло. Иногда я видела их во сне. Точнее, чувствовала. Чувствовала ту заботу, которой была окружена. И которую не мог дать ни один мужчина. За тринадцать воплощений я так и не смогла выстроить полноценных отношений. Создать семью. Были эксперименты, интриги, скандала, влюбленности. Но ни разу за тринадцать воплощений не было любви. И сейчас я понимала почему.

Глаза медленно начали открываться. В комнате было светло. Первым увидела Конрада. Из глаз демона текли слезы. Он всегда был впереди. А Мамона всегда закрывал мою спину. Сильные руки помогли сесть. Подбородок князя лег на макушку.

— У тебя рога, — сказала мужу и протянула руку к его лицу.

— У него еще и крылья есть, — пошутил Мамона. — С возвращением. Мы так долго тебя искали.

Глава 25

Мамона

Саломея плакала. Конрад молча сжимал ее ладони и ждал, пока жена сможет говорить. Мамона прижимал ее к себе. Тоже молчал. Уже то, что она не пыталась сбежать, демон считал хорошим знаком. Значит, даже если они что-то и натворили, то она сможет их простить. Или уже простила.

— Вы живы, — всхлипнула она. — Вы правда живы.

— Конечно, живы, — ответил Мамона. — Мы же бессмертные князья Вечного Города. Как мы можем умереть?

Саломея последний раз всхлипнула и только после этого оторвала голову от груди Мамона. Наконец-то они снова были вместе. Мамона посмотрел на брата и увидел в его глазах что-то, похожее на облегчение.

— Она убила вас, — начала рассказывать Саломея. — Она… Вы ничего не помните, да?

Демоны переглянулись. Они действительно ничего не помнили.

— Никто не может… — в комнате снова появился Морфей.

Он не договорил, осекся. Словно вдруг о чем-то догадался, но боялся об этом сказать.

— Уходи, — приказал Конрад.

В руке брата появился карающий меч. После того как они покинули Вечный Город, демон ни разу не смог призвать оружие.

— Ты… — взгляд Саломеи остановился на госте.

Девушка выпрямилась, вытерла слезы и попыталась встать, чтобы подойти ближе к Морфею. Но ревнивая рука Мамона не дала этого сделать. Не для того он столько времени потратил на поиски жены, чтобы отдать ее непонятно кому.

Саломея не пыталась сопротивляться. Но ее интерес к Морфею был очевиден, и Мамона почувствовал, как к горлу подступил ком ревности. Бог почувствовал темную, не самую приятную энергию, сгущающуюся вокруг него, и поспешил оправдаться:

— Мы не знакомы. Я первый раз вижу вашу женщину.

— А почему тогда так нервничаешь? — меч Конрада вспыхнул.

Мамона понимал, что нужно остановить брата, пока тот не натворил глупостей. Но делать этого совершенно не хотелось. Саломея вмешалась раньше. Она, не отрывая взгляда от лица Морфея, положила руку на спину Конрада, и тот вздрогнул.

— Ты так похож на Эви, — глаза Саломеи сузились.

Мамона перевел взгляд с жены на Морфея. Его лицо, до сих пор холеное и надменное, изменилось. Он то ли испугался, то ли растерялся.

— Ты знаешь, где моя дочь?

— У тебя есть дочь? — Хором спросили демоны.

— Это я увела ее в круг перерождения, — спокойно ответила Саломея.

— Зачем?

— Она умирала, а ты… ты ничего не делал?

— Я не смог ее найти, — признался Морфей. — А когда нашел место, где прятали, ее уже не было.

— При чем тут твоя дочь и наша жена? — теперь вспылил сам Мамона.

У него в голове пронесся ровно десяток мыслей, одна хуже другой. В основном он думал о том, что жена полюбила бога сна и родила от него ребенка. И чтобы спасти дочь —