Монстров явно только–только иницииировали, причем чуть ли не всех одновременно — поэтому они были совсем тупые. Вижу живого — иду к нему. Все, никаких там хитрых приемов. Ну, разве что напрягало то, что среди этих тупых где–то затерялись оставшиеся спецназеры–зомби. Но и они перестали стрелять — за этой толпой Вова был укрыт от любого желающего выцелить его. Просто не попадет.

Вова работал стойкой как шестом — блок, удар, шаг в сторону, удар снизу вверх, снова блок. Техника была скорее импровизированной, чем правильной, но скорость и сила компенсировали всё. Он бил туда, куда дотягивался — в головы, в шеи, в грудные клетки, просто чтобы отбросить, создать секунду пространства, выиграть ещё немного времени. Один мертвяк вцепился в стойку обеими руками и попытался вырвать. Вова дёрнул на себя и с удивлением обнаружил, что зомби вместе со стойкой пролетел в воздухе добрых полтора метра, прежде чем Вова опустил его об асфальт с таким усердием, что у того лопнул череп.

— Хм, — сказал Вова вслух.

Асфальт вокруг него уже был неровным от тел. Он переступал через них, обходил, иногда использовал как препятствие — пинал одного мертвяка под ноги другому, и те падали кучей, давая секунду передышки. Секунды складывались в минуты. Минуты тянулись и тянулись, а он все еще был жив и продолжал уничтожать тварей.

Он не заметил, когда именно рядом с ним появился ещё один человек. Просто в какой-то момент краем глаза поймал движение — слишком чёткое и осмысленное для зомби. Двое мертвяков, которые заходили Вове за спину, вдруг одновременно получили каждый по пуле в висок и рухнули синхронно, как подрубленные. Вова обернулся.

Тапок двигался к нему через площадь — спокойно, почти неторопливо, вот только скорость этого «спокойного» шага каждые три-четыре секунды позволяла ему оказываться там, где он только что ещё не был. Пистолеты в его руках жили какой-то отдельной жизнью. Правый — короткий хлопок, разворот корпуса, левый — хлопок, снова разворот. Без пауз, без лишних движений. Траектории его рук пересекались и расходились с такой точностью, что Вова не сразу понял — тот стреляет в разные стороны одновременно. Налево и направо, не поворачивая голову по очереди, а именно одновременно, как будто у него два независимых прицельных механизма. Каждая пуля — голова. Переносица или висок, без вариантов.

Вова тряхнул головой и вернулся к своему делу. Зомби не кончались.

Они сошлись спина к спине примерно через минуту — просто потому, что зомби обложили их со всех сторон, и два живых человека естественным образом сгрудились в центре этого кольца.

— Тапок? — уточнил Вова, уже занося стойку.

— Он самый, — отозвался тот ровным голосом. — Не мешай.

Вова фыркнул и сосредоточился на своей половине.

В ближайшую минуту он успел заметить несколько вещей.

Первое — Тапок не просто быстро двигается. Он двигается неправильно. Отступает назад на полшага, потом резко — на полтора шага вперёд, и за этот короткий момент он успевает сделать пять–семь выстрелов, изгибаясь так, будто костей в его теле вообще нет. Колено при этом гнётся чуть под другим углом, чем у человека. Не сильно. Просто чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы заметить, но не понять, что именно не так.

Второе — когда один из зомби-спецназовцев, пробившийся через толпу обычных мертвяков, прыгнул на Тапка сзади, тот поймал его за запястье левой рукой и без видимого усилия швырнул через себя. Зомби-спецназовец весил килограммов девяносто, в броне все сто–сто двадцать. Полетел он при этом метров на пять.

Вова ударил «спеца» стойкой в голову прежде, чем тот успел встать. Голова была в каске, на шее — горжет, так что пришлось бить как копьём — в низкий покатый лоб, прямо над переносицей. Череп — штука вообще весьма прочная, но Вова этого так и не заметил. Просто раздался хруст, и зомбак застыл.

— Спасибо, — бросил Тапок, даже не обернувшись.

— На том свете сочтёмся, — отозвался Вова, быстро охлопывая тело зомби на предмет полных магазинов к «Валу», висевшему за спиной у свежеупокоенного. Увы, с патронами у покойного было негусто — один полный и один почти пустой магазин. Впрочем, Вову устроило и это. Он подхватил оружие, выпрямился.

«Вал» был удобным — короткий, сбалансированный, прекрасно лежащий в руках. Вова успел сделать наверное выстрелов двадцать пять — методично, по одному, экономя — прежде чем магазины опустели. Он отшвырнул бесполезную теперь игрушку и снова подобрал верную погнутую стойку. Старый друг надёжнее.

В этот момент у Тапка закончились патроны в одном из пистолетов. Вова увидел, как тот, не останавливаясь и не замедляясь, сменил магазин одним движением — и это движение было совершенно нечеловеческим по скорости. Не быстрым. Именно нечеловеческим. Так быстро пальцы не двигаются. Просто не двигаются, и всё.

— Слушай, — сказал Вова, перехватывая стойку двумя руками и встречая очередного мертвяка ударом в грудь — тот улетел назад и снёс троих, — у тебя руки настоящие?

Короткая пауза.

— Частично, — ответил Тапок.

— А ноги?

Ещё пауза.

— В той же степени.

— Понятно, — кивнул Вова. Помолчал секунду, отправляя ещё одного мертвяка в горизонтальный полёт, и задал вопрос, который мог бы показаться идиотизмом в любой другой ситуации. Но слишком много странного демонстрировал этот Тапок. — А ты вообще человек?

— Ну, процентов на шестьдесят точно, — сказал тот без тени иронии. — Давай потом, а? Обещаю ответить на любые твои вопросы.

— Договорились, — согласился Вова.

Зомби продолжали лезть. Вова чувствовал, что начинает уставать — не так, как устаёт обычный человек, а просто фиксировал, что темп немного падает, руки чуть тяжелее. Препарат работал, но не бесконечно. Стойка уже погнулась в двух местах и держалась на честном слове. Мышцы начинали напоминать о себе — не болью пока, а просто тяжестью, которой раньше не было. Как гиря на каждом движении. Маленькая, но ощутимая.

Толпа зомби вроде бы как поредела, но отвлекаться у Вовы по прежнему небыло ни секунды — чуть зазеваешься, и хана. Так что он просто отстраненно заметил сам для себя, что враги кажется кончаются.

Выстрелы сбоку Вова поначалу воспринял отстранённо — ну стреляют и стреляют, тут везде стреляют. Но потом зомбаки внезапно просто исчезли. Не разбежались — именно исчезли, как будто кто-то убрал декорации. Вова устало опустил свой импровизированный боевой шест и огляделся.

Аня. Джей. Пряник. И какой-то дед с калашом.

Пряник явно