Опасно. Мож, посиди тут у нас да обожди искрушку? Я Семёновну да Ильича позову, втемяшат они тебе, как управлять ею. Жалко ж будет, коли помрёшь… – неожиданно тепло ответила мне бабушка, что собиралась мигрировать из Горлика в ближайшее время, как только продаст достойному копьё и щит. За справедливую цену. И чтобы не были «с гнильцой» новые владельцы, как она сама выразилась.

Приятно осознавать, что она меня одобрила, как и Михаила, ещё в первую же нашу встречу. За прошедшие несколько дней к ней раз семь или восемь приезжали разные личности, в основном неместные, и надеялись выкупить довольно знаменитые, пусть и изрядно повидавшие на своём веку артефакты из иномирных материалов.

Мне этот большой щит, что закрывал половину моего тела, нравится. Весит навскидку килограммов двенадцать. Для одной руки не слишком много. Признаться, ожидал, что потяжелее будет. Но всё равно длительный бой против множества тварей с ним провести будет тяжело, это факт! Надо носить его постоянно, чтобы к тяжести привыкнуть. Но это если по цене, конечно, договоримся. У меня на счету денег немного, вряд ли хватит…

– Бабушка, а сколько ты за эти щит и копьё хочешь?

– Тебе, внучок, если поклянёсся своей силой и честью, что не станешь перепродавать заради выгоды, то за полцены отдам. Комплектом за мильон.

На это я мог лишь долго выдыхать полную грудь воздуха. Да тут и спорить не о чем. Справедливая цена. И слышал я, как вчера ей пять миллионов предлагали. Отказалась, хотя ей вроде как нужны деньги… Но даже так, если это чисто для пенсионного турне по нашей стране, то данных денег на пару лет путешествий хватит. И даже не придётся особо экономить.

– У меня сейчас есть восемьдесят тысяч… – признался я и сообщил обо всех своих накоплениях, полученных с момента отъезда из дома матери.

Может, и не стоило так подстраховываться, избегая движений на счету рода, но уже поздно что-либо менять. Тогда я выбрал почти всю наличность, что была в имении, а это было всего несколько тысяч рублей. Всё прочее лежит на счетах рода. И просто так не снимешь большие суммы: имперские ищейки быстро заметят.

– Внучок, я здесь ещё недельки две максимум. А там настанет пора мне в путь. Свадьба у сынули, да там и дед мой сейчас наши пенсионные накопления в Москве трынькает…

– Две недели максимум… У меня будут деньги! И, может, подскажете, к кому обратиться, чтобы защиту какую на тело найти, вся эта современная экипировка хороша, – похлопал я себя по груди и ляжкам, – но от опасных тварей не спасёт. Комфортно, удобно, но небезопасно.

– Не спасёт, внучок, это верно. Две недели? Хорошо… Верю я тебе, что ты не обманешь старенькую бабушку. Не буду никому продавать их. Жду тебя. А что насчёт защиты… Скажи мне, ты из брезгливых аль суеверных?

– Не из тех и не из других… – подумав, ответил я.

– Ну коль так, то давай сюда щит с копьём. Сходим в одно место.

Я прикинул, что времени до вечерней тренировки с Соколом ещё предостаточно, и согласился.

Щит и копьё оказались в руках у бабульки, и она перекинула их через забор на свой участок. Те упали в мягкий стог сена и утонули в нём под собственным весом.

– Люцик… Лю-ю-юцик! Люцифе-е-е-ер! – стала кричать бабуля в сторону своего двора, а на полном имени словно сам демон вселился в бабку, и мне в один миг стало страшновато здесь находиться.

Но тут выскочил здоровенный волкодав… Ну, имя оправдано… Если это не мутировавший пёс, то я не знаю, как он смог стать таким здоровенным.

– Вуф!

От его лая у меня едва душа не задрожала. И такой здоровый… Вот уж воистину хранитель. Не удивлюсь, если преисподней.

– Охраняй, Люцик. Я к Коленьке, – сообщила она волкодаву.

Пёс, как мне показалось, кивнул, затем глянул на меня как на какого-то таракана и, потеряв всякий интерес, лёг прямо возле стога сена.

Коленька был, как и все местные жители, воителем, но, скажем так, с придурью. Не знаю, какая у него была сила, но двор его, скрытый за высоким трёхметровым забором, оказался настоящей свалкой. Он тащил к себе всё, что находил и что плохо лежало в Сибири. Бабушка Нина, имя которой я выяснил благодаря соседям, что здоровались с ней каждые сто метров, сказала, что ему от монстра по голове прилетело, после чего и стал «интересным». Надеюсь, эта «интересность» не решит зарубить меня топором…

– Коленька! Оболтус ты наш, иди сюда! Помощь твоя нужна! – с ходу взяла быка за рога баба Нина.

– Что? Нинка, ты, что ль? Иду уже, бегу! Только это, штаны найду!.. – заявили из добротного кирпичного дома, сложенного умелыми руками, да только превращённого в музей своим нынешним хозяином. – Кому там какая помощь надобна?

– Помнишь ту безрукавку, что ты из Сибири притащил два года назад? У тебя она ещё?

– Ну ты что, Нин, это ж жемчужина моей коллекции! Я её только месяц назад латать закончил! А ты, поди, и сама знаешь об этом? Сидишь и уши целыми днями греешь. На що она тебе? – четырежды сменил своё настроение за время ответа Коленька.

Сперва он был горд, затем удивлён, завистлив и подозрителен в самом конце.

– Продай внучку. Он, искру не пробудивши, в Сибирь раз за разом прется. Хороший внучок. Богатырь вон яки.

– Сам, что ль? Совсем больной? Не, больному не продам и не отдам. Даже не проси! Выкину ж, считай.

– Прошу прощения, меня Мирославом зовут. Я с наставником до этого ходил, но ему срочно уехать пришлось, а я остался да в отряд Сокола вступил.

– Соколика? Этот жлоб мне косу старую, дедовскую, что нашёл в разрушенной деревушке, не подарил! Он, може, парень и толковый, да жлоб! – заявил дедок, что был лет на десять младше бабы Нины.

– Так ты, старый хрыч, всех задолбал: «Подари-подари»… Он тебе до этого рубаху подарил, точильный камень подарил, кузнечный молот тоже подарил, топорища принёс. Всё бесплатно отдал! А коса та у излома валялася столько лет! То была общая добыча и денег стоила всамделишных. Он подарит тебе, окаянному, а отряд жить за шо будеть? Ась? Ты и есть жлоб! Самый настоящий! Гони безрукавку! – заведясь, как трактор, приказным тоном начала давить на Коленьку бабулька.

Что ж за безрукавка-то такая? Даже интересно стало.

– Я жлоб?! А вот и шиш тебе, карга старая! За мульоны не отдам! Поняла?!

– Гонь безрукавку! Аль верни мне мои щипцы для стрижки овец и стамеску