получить четыре крепких замка или их дымящиеся развалины для следующих групп!

Санчес лишь рассмеялся и поднял руки, демонстрируя свою капитуляцию. Взгляд председателя был тяжёлым и задумчивым.

— Предложение... имеет смысл, — наконец изрёк Андреас Лористон.

Большинство глав кланов не смогли сдержать злорадных ухмылок, наблюдая, как Санчеса ставят на место.

— В следующем году так и поступим.

И тогда Санчес вскочил с места и разразился аплодисментами — громкими, быстрыми, безумно восхищенный финалом.

***

В поместье мы возвращались пешком. Мне отчаянно нужна была эта прогулка, чтобы проветрить голову, выгнать оттуда навязчивый, яростный стук мысли о мести Фостерам. В голове так и стояла картина: ворваться в их проклятые деревни, как герой старых легенд, и одним махом освободить всех угнетённых магов.

Однако стоило Рени выйти на разведку, как всё оказалось куда сложнее и непригляднее. Маги в тех поселениях не томились в цепях. Они просто жили. Работали в поле, торговали в лавках, растили детей. И, что было хуже всего, многие были искренне благодарны Фостерам за крышу над головой и относительную стабильность. А иные магессы и вовсе с надеждой поглядывали на дорогу, мечтая не о свободе, а о том, как удачно выйдут замуж за какого-нибудь проезжего аристократа благодаря протекции клана.

Я остановился, глядя на беспорядочно построенные по улице каменные домишки под черепичными крышами. В горле встал комок бессильной ярости, смешанной с разочарованием. Для этих людей я буду не освободителем, а самым настоящим разрушителем их жизни.

«Нужно переключиться». И первой же мыслью, словно спасительный якорь, стало воспоминание о густом, терпком аромате кофе. Прогрессорство в Орфене не сработает, местная политика просто не пропустит подобного.

Проходя через внутренний двор нашего поместья, я задержался, наблюдая за тренировкой гвардии. Большинство новобранцев с трудом выполняли простейшие пешие перестроения. Они спотыкались, путались в строю, натыкаясь друг на друга и вскоре среди них пробежал ропот, грозящий перерасти в открытый конфликт. Однако командиры, ветераны Эрама, резко остановили занятие и принялись «разбирать» ситуацию — жёстко, без затей, но так доходчиво, что даже у самых горячих голов тут же пропадало желание спорить.

Я не заметил, как ко мне подошел Леонард, пока он не протянул мне дымящуюся кружку чая.

— Вспомнил, как сам когда-то мучился с построениями? — спросил он, следуя за моим взглядом.

— Да, — я принял кружку, согревая о неё ладони. — И, думается мне, придётся вспоминать ещё не раз. Рени уже вернулся?

— Да, все уже в сборе в резиденции. Кстати, Ханна сегодня очнулась. Так что скоро ваша команда будет в полном составе.

— Это лучшая новость за весь день. А как твои дела с алкоголем? — поинтересовался я.

— Благодаря твоему аукциону удалось заключить пару выгодных сделок с самими кланами. Боюсь, мы просто не успеем потратить все деньги, что пойдут от этих контрактов.

— О, тут можешь не переживать, — я усмехнулся. — Строительство нового города оставит нас не то что без штанов — а без сапог и портков.

— А почему бы нам просто не развивать Эрам, как раньше? — Леонард тоже посмотрел на новобранцев.

— Потому что нельзя всю жизнь сидеть в обороне. Кроме того, мы стали сильнее. И нужно пользоваться моментом, пока Совет даёт нам такую возможность.

Сделав последний глоток чая, я с удивлением понял, что тяжёлый ком гнева и разочарования в груди наконец-то пропал.

— Спасибо, Леонард.

— Всегда пожалуйста, командир.

Поднявшись в кабинет, я снова разложил на столе карты. Две потенциальные точки для новых городов были уже обведены. Всё упиралось в два ключевых фактора. Первый — грани Викты. Второй — наши отношения с Эриком и его кланом. При самом удачном раскладе мы двинемся прямиком к океану. При неудачном... мы всё равно двинемся к океану. Просто наш путь станет значительно дольше и извилистее.

***

В день выписки Ханны, я был единственным встречающим — остальные были на занятиях. Девушка молча наблюдала, как он методично заполняет кипу документов в приёмной клана Росарио, а лекарь отсчитывает ему сдачу с того немалого депозита, что был внесён заранее. У входа в замок их уже ждала нанятая повозка.

— Я открыла новую грань! — выпалила Ханна, едва они уселись и кучер тронул лошадей. Она не в силах была дольше держать это в себе.

— Я знаю. Видели все, что осталось от твоего голема. Поздравляю с прорывом, — я ответил спокойно, глядя на мелькавшие за окном улицы. — Но в следующий раз либо сразу настраивай броню, либо делай кабину побольше. Выживание — приоритет.

— Хорошо... Но эта грань... она такая... другая.

— Рени долго к ней привыкал. Есть два пути. Первый — тренироваться с повязкой на глазах, чтобы обострить «внутреннее» зрение. Второй — как можно чаще управлять големом вслепую. Рени в повязке способен сражаться на расстоянии пятисот метров. Без неё дистанция падает до двухсот.

Осознание того, насколько могущественны её друзья, заставило Ханну по-новому взглянуть на их отношения. Даже обида на Гектора Пьера на мгновение отступила. Но лишь на мгновение — мысленно она всё равно поклялась когда-нибудь вызвать его на дуэль.

— А почему мы едем к городским воротам, а не домой? — спросила она, заметив, что повозка сворачивает не в ту сторону.

— Сегодня мы поедем делать тебе транспорт. Я захватил кое-какие чертежи. Уверен, тебе понравится.

Мы арендовали повозку — место, которое я присмотрел, находилось недалеко от дороги, и риск столкнуться с гоблинами был минимальным. Однако мне пришлось горько пожалеть, что не прихватил с собой Рори. Мы тряслись по разбитой колеями дороге и совместно проклинали погоду. Встречные крестьянские телеги лишь усугубляли ощущение, что путешествие на многоножке Даны было куда комфортнее. Возвращаться было глупо, и приходилось терпеливо продолжать путь.

Чтобы скоротать время, мне удалось разговорить Ханну. Та, оживившись, рассказала о своей жизни до пробуждения дара. Она выросла в одном из детских домов Аркадонии. Еда была простой, но голода они не знали. Одежду донашивали за старшими. Подрабатывали, чем могли: разносили товары, помогали в лавках. Один из мальчишек даже умудрился наладить бизнес — выторговывал у окрестных крестьян продукты и перепродавал городским торговцам. Правда, его предпринимательская карьера быстро закончилась, когда все поняли, какие барыши он