сапоги, а на плече тот же ястреб, вышитый золотом, — сидела на нём так, словно он родился в ней. Он стал шире в плечах, повзрослел. Но глаза… Они горели. В них плескалось всё: недоумение, радость, тревога — хотя лицо оставалось каменным, каким и полагается быть стражнику в присутствии императора.

Я медленно, почти шатаясь, пошла к выходу. Каждый шаг сближал нас. Он стоял неподвижно, но его взгляд был на мне. Живой, настоящий, врывающийся в мою искалеченную реальность, как луч света в подземелье.

50. Недопонимание

По бесконечным, пустым коридорам мы шли втроём — я и двое стражников. Третий остался с императором. Я смотрела прямо перед собой, но кожей чувствовала присутствие Тэйна за спиной. Я стиснула зубы, запрещая себе обернуться, улыбнуться, подать хоть малейший знак.

Мы остановились перед высокой деревянной дверью. Она была проста, но не лишена изящества — тёмное дерево с тонкими, вьющимися цветочными узорами, вырезанными по краям.

— Комната, предоставленная вам Его Величеством Императором Луканом Вейлом, — произнёс стражник, что шёл впереди.

— Благодарю, — кратко ответила я и толкнула дверь, но движение было вялым, замедленным.

Как задержать Тэйна? Как поговорить?

И тогда он сам заговорил, обращаясь к другому стражнику:

— Ирион, можешь идти. Я проведу леди Хэт внутрь и убежусь, что она в порядке, — голос Тэйна звучал ровно, официально, но в нём была та самая решимость, которую я ещё знала. — Выглядит она не очень. Лучше перестраховаться.

Второй стражник, Ирион, кивнул, бросив на меня беглый, безразличный взгляд, и развернулся, его шаги быстро затихли в конце коридора.

Дверь закрылась за нами с глухим щелчком. Мы остались одни в просторной, тихой комнате. Тэйн обернулся ко мне, и каменная маска стражника с его лица осыпалась, обнажив всё то, что горело в его глазах всё это время.

Его тёплые, крепкие руки обхватили мои плечи и прижали к себе, зажав между дверью и своим телом. На мгновение я просто утонула в этом — в знакомом запахе, в силе его рук, в том, что он здесь, живой.

— Почему ты здесь, Энни? — его голос звучал сдавленно, почти шёпотом у моего уха. — Ты же должна быть со своим отделением…

— Моего отделения больше нет, — ответила я, уткнувшись лицом в плотную ткань его формы.

Он тяжело вздохнул, и его грудь поднялась под моей щекой. Затем он осторожно отстранился, подняв моё лицо ладонью. Его пальцы были твёрдыми, а во взгляде читалась напряжённая тревога.

— А Келен? Он тоже… — голос сорвался, в нём прозвучала горечь, которой я раньше у него не слышала.

— Нет. Он здесь. Со мной.

На его лице медленно, словно сквозь сопротивление, расплылось облегчение. Он закрыл глаза на секунду.

— Слава богине… Как бы он меня ни бесил, я хотел увидеть его ещё раз.

— А ты… Что ты здесь делаешь?

— Я прошел перерождение. И доказал, что могу быть полезным. Меня взяли в личную стражу Императора, — ответил Тэйн, и слова прозвучали почти как чужие, заученные.

Он сильнее обхватил лицо руками. Его большие ладони были шершавыми, но прикосновение — бережным.

— Я и не надеялся увидеть тебя снова, — произнёс он дрожащим голосом. — А теперь ты здесь. Совсем рядом.

Он не отрывал от меня взгляда. Это было не похоже на встречу старых друзей. Это было что-то другое, более сложное и тревожное.

— Император призвал нас после того, как мы с Келеном побывали в Бездне, — выпалила я, чтобы прервать это тягостное молчание.

Его лицо тут же напряглось, мягкость исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью.

— В каком смысле в «Бездне»? Как это произошло? — спросил он, и его пальцы непроизвольно сжали мое лицо.

Я выскользнула из его объятий и отступила вглубь комнаты. Пространство вокруг давило роскошью — шёлковые ткани, резная мебель из тёмного дерева, массивные серебряные подсвечники, собственный балкон за тяжёлыми портьерами. Всё это кричало о богатстве и власти, которые мне были чужды.

Не думая, я сорвала с шеи тот самый камень — он уже не просто жег, а будто прожигал кожу — и швырнула его на широкую кровать с горой подушек.

— На последнем задании мы зачищали город от тварей. Самый крупный монстр смертельно ранил Келена… а Айз оказался предателем. Одним из них. От ударов и трещин в земле мы провалились под землю. А я… я очнулась в личных покоях их правителя, — начала я, и слова полились сами, тяжёлые и горькие.

— Энни, — его голос стал твёрже, и он шагнул за мной. — Они что-то с тобой сделали? Эти твари… и их правитель? Они причинили тебе вред?

Я отвела взгляд. Довериться ли ему? Но это же Тэйн. Он из нашей троицы. Он…

— Нет… Их правитель — это Айзек Вейленд. Точнее, Даминор, — выпалила я не думая.

Тэйн замер. Его лицо сначала отразило непонимание, затем — острую, холодную ярость.

— Что? Не может быть. Ты… ты рассказала об этом императору? Это критически важно. Он всё это время был среди нас, этот…

Я не дала ему договорить, зашагав по комнате взад-вперёд. Нервы скрутили живот.

— Нет, но… его народ, Тэйн. Они тоже жертвы. Помнишь ты сам рассказывал? Мы… Империя заключила их под землю. Они правда умирают там. У них нет солнца. Нет возможности даже выйти из-под земли!

— Что ты хочешь этим сказать?! — Тэйн шагнул вперёд, и в его глазах вспыхнуло не просто раздражение, а что-то более острое, почти враждебное. — Тебе там мозги промыли? Ты теперь на их стороне?

— Нет! Совсем нет! — я отступила, и комната слегка поплыла. — У меня есть шанс всё это остановить! Чтобы обычные люди больше не страдали. Я просто хочу мира, Тэйн! Я не предатель!

— Единственный способ всё остановить — это перебить их! До последнего! — его голос сорвался, стал хриплым, полным старой, незажившей боли. — Они убили мою семью, Энни. Моего младшего брата. Они — монстры!

— Я понимаю твою боль, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Но неужели ты хочешь, чтобы погибло ещё больше людей? Они сильнее. Они настроены стереть нас с лица земли, если только…

Я запнулась. Довериться ли ему? Смогу ли?

— Если только что? — он был уже в шаге от меня. — Перестань говорить