тебя он будет в работе как М4. Давай, пробуй. Медленно — это плавно, а плавно — это быстро.

— Слышал я это уже где-то, — отозвался Рис, вспомнив старую поговорку «тюленей».

Рис вогнал магазин в полую рукоятку и переключил предохранитель на одиночные. Глаз быстро поймал четкую красную точку прицела Aimpoint Micro, и Рис нажал на спуск. Выстрел не произвел никакого впечатления: почти неощутимая отдача и минимальный звук — это напомнило ему воздушку, которую дед подарил ему в детстве. На центре мишени в тридцати метрах появилось крошечное серое пятнышко. Он переключил переводчик на автоматический огонь и чуть сильнее навалился на оружие, чтобы компенсировать подброс ствола. Рис попробовал дать короткую очередь, и пять или шесть приглушенных пуль вылетели из ствола, звякнув о сталь. Оружие почти не шелохнулось. Он выдал очередь подлиннее, патронов на десять, и поразился тому, как легко контролировать эту малютку. Остаток магазина он всадил в мишень одной длинной серией, и все двадцать четыре пули легли в восьмидюймовый круг.

Он повернулся к другу, улыбаясь во весь рот.

— Мне нравится.

— Я знал, что понравится. У него есть свои ограничения, но штука определенно полезная.

Рис потратил еще несколько минут на ознакомление с новой игрушкой, после чего Фредди начал гонять его по базовым упражнениям. В руках у него был электронный таймер, замеряющий время реакции Риса от звукового сигнала до первого попадания. Фредди расставил оранжевые конусы и заставил Риса маневрировать между ними, ведя огонь: в движении вперед, назад, боком и, наконец, проскакивая между конусами, как спорткар на слаломе. Перестрелка — это не статика, и отточенный навык стрельбы в движении может стать гранью между жизнью и смертью. Они стреляли из разных положений: поверх, из-под и сквозь прорези фанерной баррикады, отрабатывали использование «Мерседеса» в качестве укрытия.

После нескольких часов работы с пистолетом, MP7 и карабинами HK416 пришло время перевести дух. Они устроили перерыв на обед и ели сэндвичи, похожие на гирос, сидя на откинутом борту «Хайлакса». Рис развернул бумажную обертку и уставился на содержимое так, будто еда была заминирована.

— Они что, майонез туда кладут? — спросил он с отвращением.

— Ты и твой майонез. Я уже и забыл про эту твою фобию. Интересно, есть ли у нее научное название.

— Какая же это гадость.

— Не бойся, Рис. Никакого майонеза. Это какой-то соус на основе йогурта.

Заметно расслабившись, Рис осторожно откусил кусок. Его лицо озарилось одобрением.

— Ты всегда был самородком, Рис. Меня аж бесит: я с этими железками сплю и ем, а ты просто выходишь и стреляешь как бог.

Рис пожал плечами, пережевывая питу с ягнятиной.

— Мне что, начать мазать, чтобы ты лучше себя чувствовал?

— Ха! Нет, чувак, работай в том же духе. Чем быстрее закончим, тем скорее вернемся к семьям. — Фредди на секунду запнулся, осознав, что ляпнул. — Прости, брат, я не это имел в виду, я забыл...

— Всё нормально. Серьезно, хватит извиняться. Ты мой близкий друг и отличный отец. Не за что просить прощения.

— Мне просто жаль, мужик. При всех наших трудностях с Сэмом, я хотя бы могу обнять его, когда возвращаюсь домой.

— Я чертовски восхищаюсь тобой и Джони. Вы никогда не жалуетесь, ничего не просите. Просто делаете то, что должны.

— Играешь теми картами, что сдали, Рис. Больше ничего не остается. По статистике, в семьях с особенными детьми лишний стресс обычно приводит к разводу. Нас же это почему-то сплотило, сделало терпимее. Мы стали одной командой.

— Никогда не смотри на статистику, дружище. Снимаю перед вами шляпу. А теперь пошли тренироваться, чтобы ты скорее вернулся к ним.

После обеда оба нацепили тяжелые разгрузочные системы — нейлоновые чехлы с бронеплитами, снаряжением и полными магазинами. Вторую половину дня они работали в паре, оттачивая хореографию перемещений, огня и связи. Начали с шага, но быстро перешли на полную скорость. Если один двигался или перезаряжался, второй подавлял мишени. К концу дня они работали как единый механизм, без слов.

Когда солнце скрылось за горизонтом, они закрепили ПНВ на шлемах и повторили упражнения в темноте. Их инфракрасные лазеры, невидимые невооруженным глазом, плясали по мишеням. Тишину нарушал лишь хруст твердой земли под подошвами ботинок да хлопки выстрелов из глушителей. Для двух профессиональных диверсантов, которые больше половины жизни провели, работая по ночам — и на учениях, и в боевых выходах, — эти действия были такими же естественными, как дыхание.

ГЛАВА 36

Ирако-сирийская граница

Август

Зашифрованное сообщение пришло на телефон подполковника Саида еще вчера вечером, и весь сегодняшний день он провел в планировании и координации. Он отобрал пятнадцать лучших бойцов, оформив выход как учебную задачу. Ми-8 из их авиакрыла под покровом темноты доставил группу к месту рандеву. Пилотировали вертолет иракцы, которых ЦРУ натаскивало летать с ПНВ над сосновыми лесами Флориды. Пока бойцы ждали в темноте, они курили, проверяли оружие и снаряжение, подшучивали друг над другом — как и любые солдаты во все времена. Саид любил своих людей и наблюдал за ними со смешанным чувством гордости и печали.

Многим показалось бы странным, что командир иракского спецназа передает своих людей под начало бывшего генерала сирийской армии, но Саида уже ничто не удивляло. При Саддаме всё было проще: для процветания требовалась лишь фанатичная преданность партии «Баас» и ее лидерам.

После вторжения 2003 года Саид работал на американцев, а затем — на бездарное и коррумпированное правительство, которое те оставили после своего спешного ухода. Он сражался с ИГИЛ, когда те подминали под себя большую часть единственной страны, которую он считал домом. С еще большим недоумением он наблюдал за тем, как их оттесняли шиитские ополчения, подконтрольные Ирану, и курды, всё еще союзничавшие с американцами. На кого он будет работать завтра? На турок? На иранцев? Кто знает. Он был готов служить почти любому хозяину, лишь бы тот обладал властью. Только так можно было выжить в Ираке. Вся его жизнь и жизнь его семьи всегда строились вокруг выживания. А такие подработки, как нынешняя, забросившая его в самое сердце пустыни, гарантировали средства, которые когда-нибудь позволят перевезти семью в безопасное место.

Один из бойцов заметил грузовики, идущие в полной темноте по плоской равнине. Это был сигнал. Саид обнял каждого солдата, прощаясь и надеясь на новую встречу.

— Капитан Дараджи,