Надо немного подождать, а то, видимо, ещё не все спят. В общем, часа в два ночи я отправился в имение. Обмануть часовых с помощью скрыта – вообще не проблема. Прохожу мимо, они даже ухом не ведут. В коридорах никого не было. Я ходил и расплёскивал яд под двери и по коридору.

Обойдя так весь второй этаж, спустился на первый. А вот здесь уже были караульные. У них это, видимо, центральный зал. Четверо сидели за столом, двое стояли у дверей. Я кинул колбу на диван и стал ждать. Через пару минут караульные вырубились. Один даже со стула свалился, но даже не проснулся.

Я спустился на первый этаж, и тут одна из дверей открывается – и выходит дедулька в мантии. Весь из себя такой важный, с бородкой клинышком и посохом.

— А ты ещё кто? — спросил он меня, шаря взглядом по залу. Глаза у него были сонные, но в них уже начинало просыпаться подозрение.

— Здрасте, — брякнул я ему, понимая, что сейчас начнётся веселье.

Тут он, видимо, понял ситуацию: сначала швырнул в меня огненный шар (я еле увернулся – хорошо, реакция не подвела), а потом заорал: «Тревога!» Голос у дедульки оказался неожиданно громким – прям как у диктора на стадионе.

Но на этом его силы закончились: видимо, яд подействовал, и он просто свалился. Но шум наделал, пенёк старый. Что не мог молча в обморок упасть, без концертов?

На крик начал подтягиваться народ. Кто в исподнем, кто с оружием наголо, кто только в штанах – видимо, спросонья не успел одеться. А я кинул последние две колбы. В общем, народ забегал в зал, но быстро сдулся от яда. Картина маслом: мужики входят, делают два шага, глаза закатываются – и падают.

Можно сказать, бескровный захват. Караульные с улицы, поняв, что происходит какая‑то хрень (шум, крики, потом тишина), решили отступить и подались в бега. Надеюсь, мои их не проворонят.

Я пошёл проверять, нет ли ещё кого в сознании. Единственное – в подвале нашёл клетки с людьми и пару ребят, которые их охраняли. Они были малость удивлены моим появлением, но, поскольку я был без яда, пришлось вырубать их ручками.

После чего я вышел и подал условный знак. Наёмники с дружинниками приволокли с собой аж семь связанных человек – тех самых, что пытались сбежать.

— Значит, так, — начал раздавать ценные указания, — сейчас вытаскиваем их на улицу, вяжем, а утром начинаем допрашивать. Нужно снять с них доспехи и переодеться в них. Чтобы была видимость, как будто ничего не изменилось.

Магов, кстати, оказалось двое. Один – тот самый дедулька, второй – молодой парень, спавший в своей комнате. Я уже хотел их просто прибить, чтобы они не создавали проблем. Но тут один из наёмников сказал, что в подвале есть пара блокираторов. И несколько человек за решёткой в подвале были как раз в них.

К обеду народ уже начал валиться с ног. Пришлось распределяться: часть людей отправили спать, часть оставили на карауле. Сам я тоже вздремнул пару часиков, пристроившись на диване в том самом зале, где ещё недавно всё происходило. Снились мне колбы с ядом и танцующие маги.

Ну а вечером начали таскать людей на допрос. Оборудовали импровизированный кабинет в столовой: поставили стол, стул для допрашиваемого, стул для меня. Всё по‑взрослому.

В общем, картина получалась следующая. Этот план вынашивали почти год, но потом я им знатно спутал карты.

Теократы долго готовились: стягивали силы, раздавали взятки, подкупали, шантажировали. Но потом случился я. Люди, внедрённые во дворец, понимая, что из‑за меня всё может обломиться, дали приказ напасть на императора. Что, в общем‑то, мне только помогло в переговорах. Спасибо им, балбесам, за помощь.

Конкретно эта группа должна была охранять захваченных отпрысков некоторых аристократов, служащих при дворе, чтобы те помогли им с переворотом. Детали плана мало кто знал, но их задача была – охранять этих детишек. В общем, няньки с топорами.

Только мы своим вмешательством обломили кучу планов теократам. Если бы они знали, что всё сорвёт какой‑то принц, который просто приехал разобраться с наездами на подругу, они бы, наверное, повесились от смеха. Или от злости.

Допросы, конечно, я останавливать не стал, но уже особо в них не участвовал. Законспирированы они были хорошо. По сути, никто толком не знал, что происходит в деталях. Где остальные базируются, сколько людей и многие другие вопросы остались без ответа. Пленные мычали, разводили руками и делали честные глаза.

Мы стали беседовать с пленниками. Один был сыном начальника караула во дворце, вторая – дочерью повара, третья – сестрой одного из гвардейцев и так далее. Все эти люди должны были помочь с проникновением во дворец или устроить диверсию. Был даже сын бывшего начальника охраны города. Только вот братец многих сменил на своих постах. И большинство людей, которые что‑то решали, были недоступны, а их родня находилась в Грейне.

Единственной проблемой, которая возникла, стало то, что все эти пленники начали требовать, чтобы их быстренько отпустили. Чего мы позволить себе никак не могли: если они появятся у всех на виду, то спугнём всю шайку. Так что сидели они у нас пока в подвале – на хлебе и воде. Без курорта.

Барон Алтуфьев, кстати, был здесь обычной пешкой. Пришли, предложили денег, небольшую помощь – и он на всё согласился. При этом прекрасно знал, кто они такие. Всё‑таки народ жаден до халявы, а именно её они ему и обещали.

На следующий день дозорный доложил, что сюда движется две кареты и человек десять сопровождения.

— Работаем тихо. Никаких подозрений старайтесь не вызывать, — сказал я.

Вот кареты заезжают во двор. Сопровождение спешивается. Из одной кареты выдёргивают четырёх связанных пленников и ведут к дому. Наши караульные, которые стоят у входа, на улице открывают им дверь – те заходят. Караульные закрывают двери. И их сразу же обезоруживают и валят на пол. Всё чётко, без лишнего шума.

А вот это уже старый знакомый – тот дядечка, который был с Леонтием. Помню его по прошлой встрече: такой же хмурый и важный.

— Берём их! — командую я, а главный у наёмников лишь кивает.

Когда из дома начинает валить народ и бежать к кортежу, вновь прибывшие явно охреневают. У них на лицах такое выражение, будто они