[в Финском заливе в августе 1768 года]. Однако теперь лед крепкий, как скала, и, возможно, толщиной в два, если не три фута, по нему летишь, как по шоссе, более 20 миль. Передвигаться по льду такой широкой реки, как Нева, можно только в этой стране, и больше нигде в мире.

В особенности вокруг дворца [два слова зачеркнуто] разрешается разжигать костры, чтобы не дать извозчикам замерзнуть. И они, и их лошади продолжают оставаться на улицах, пока их наниматели (employers) отсутствуют. Это кажется очень жестоким, но они в целом отлично все переносят. Слуги спят на ступеньках, завернувшись в свои овчины и действительно поразительно мало отличаются от грубых животных: собака, к примеру, так же следует за хозяином, ее можно обучить исполнять разное и чтобы она всегда на досуге была под рукой, ей для сна дается не больше времени. Так и русский слуга[92].

Слуги – и мужчины, и женщины – во всех русских дворянских семьях рождаются и растут как их рабы, и живут, и умирают, и оставляют своих детей, если их имеют, в том же положении. Сами они [дворяне] считают количество своих мужиков, или крестьян, как деньги: столько-то мужиков и столько-то тысяч рублей – это равнозначные понятия. Они дают им либо ремесло, либо образование, пригодное для любых случившихся надобностей, но они же несут за них ответственность. Это и составляет неудобство, ибо, если они окажутся праздными, никчемными, вороватыми, пьяницами и прочее, с ними невозможно расстаться: худо ли, бедно ли, но они почитаются их собственностью. Все находятся в таком положении, и это по необходимости заставляет держать эти бедные подневольные невежественные создания в строгости и трепете, наказывая более или менее жестокими побоями, и если в конечном итоге они оказываются неисправимыми, то у их владельцев остается единственная возможность избавиться от них, записав в матросы или в солдаты[93].

NB В ночное время совершается много грабежей и ужасных убийств, но публика об этом никогда не узнаёт, как у нас. Русские газеты мало кто читает, они широко не распространяются и освещают узкий круг тем; их в основном используют для разного рода продаж, ничего в них не появляется без воли властей[94]. Мне достоверно сообщали, что в течение прошлого года в Петербурге и в солдатских кварталах, где на краю города все размещаются вместе в деревянных казармах, были ограблены и убиты более 400 человек. А на воде в прошлом году и еще больше того.

Один человек спас свою жизнь, случайно опустив руку и почувствовав нечто влажное и теплое. Он предположил, что это кровь, но было темно и он попробовал повернуть назад. У него в лодке были сумки с медными деньгами, а небольшая сумма в копейках имеет большой вес и объем, он притворился, что еще принесет, и тем ухитрился обеспечить людям безопасность. В лодке был найден один человек, только что убитый. Пятнадцать других были убиты за несколько дней людьми вроде паромщиков, которые на Неве совсем близко от дворца предлагают перевозить людей с одной стороны города на другую. Это показывает, что полиция не та, что должна быть[95]. Пятнадцать человек насмерть замерзли, и их, окоченевших, привезли в полицейский караульный дом на прошлой неделе.

Я продолжаю в воскресенье 25 января (6 февраля) [1769 года]. Много людей умерло на улицах и на реке, восемь бедных рабочих, которые шли с пропуском для работы, замерзли насмерть, немного не добравшись до Петербурга. Единственное обстоятельство, которое отличало одного бедного молодого человека, найденного замерзшим насмерть на мосту неподалеку от нашего дома, это то, что у него во рту был кусок пирога (это вид хлеба, что они продают на улице). Вопрос – в каком же состоянии он был в момент, когда его так прихватило морозом, что он умер. Полагают, что он выпил крепкого алкоголя, а потому и замерз в столь необыкновенном виде.

Вчера мы были на вечеринке. Я опасалась, что из‑за чрезвычайного холода все может оказаться далеко не таким приятным, но Слава Богу! Все прошло безопасно и без происшествий; люди и лошади из этой страны терпят и преодолевают то, что для других было бы совершенно невозможно. Общество состояло из 30 джентльменов, которые подписались каждый по 10 рублей (2 гинеи) на обед в общественном заведении (Public house) в нескольких милях от города[96]. С каждым джентльменом была дама. Такие собрания проходят еженедельно и называются пикниками, компания состоит из избранных людей, приятных друг другу. У них бывают летние и зимние пикники, на зимние они отправляются, как они говорят en salask trainneaux по льду. Первыми следуют двойные сани, или trainneau (санный поезд), в котором сидят четверо: правит джентльмен и несколько форейторов по желанию. Вчера было две [связки?] салазок с восемью форейторами на 18 лошадях, они связали маленькие санки, в которых находились вместе джентльмен и дама, и так ехала длинная вереница санок, связанных между собой веревками на небольшом расстоянии друг от друга. Все [санки] были привязаны к большим саням, их лошади везут весь поезд. Они несутся так быстро, насколько лошади могут переставлять ноги, и здесь уместно вспомнить шотландскую поговорку «Дьявол, забери последнего». Из-за того, что для них особенно опасны повороты, они и выбирают реку и прямые дороги, самые обычные в этой стране[97]. Впереди следуют слуги верхом, и всех, как это было вчера, сопровождает большой поезд из экипажей, в числе которых шесть пустых, чтобы везти компанию назад ночью. Собравшиеся во множестве зеваки придавали большую живость всей картине, которая понравилась мне больше, чем любые развлечения в помещении; все это выглядело наподобие охоты.

Милорд, Джейн и я были в экипаже, а это значительно лучше, чем если бы мы оказались в открытом [санном] поезде (traineaux), не более, чем на фут над землей. Я уже не говорю о боязни несчастного происшествия, которых, как они говорят, никогда не приключается, что в самом деле совершенно непостижимо для иностранца.

Дул колючий ветер; можно было бы бесконечно перечислять меры предосторожности, как то меха и бархат на шапках и шубах, и всяческие вещи разнообразнейших форм, одна богаче другой, призванные защитить каждую часть [тела], и достаточно сказать, что все вместе для того, кто видит это впервые, выглядит очень красивым и великолепным маскарадом, но более дорогим, чем иностранец может предположить, так как их представления о мехах столь фантастичны и зависят от моды, что те, кто не в курсе дела, даже не догадываются об их стоимости. Они думают, что лучшие соболя теряют свою высочайшую привлекательность и блеск за четыре-пять лет носки, что, по мне, значительно принижает ценность того прекрасного меха, который мы в Англии обыкновенно относим к не теряющим ценности предметам, что после себя можем оставить своим детям.

Постепенно торговля с Китаем, которая недавно вновь открылась[98], сделает здесь многие из меховых изделий значительно дороже и более редкими, чем в былые годы, когда торговля была полностью закрыта.

Но закончим это отступление. Чуть больше получаса потребовалось всей компании, чтобы добраться до кабачка (cabaret), самого просторного деревянного дома, какой можно вообразить. Лестница довольно плохая, но ты поднимаешься в теплую переднюю комнату, далее – светлый биллиардный зал, окруженный прочими комнатами, некоторые из которых ведут в другие три [комнаты] очень хорошего размера. В двух непроходных комнатах по сторонам стояли обеденные столы, а между ними находится гостиная (sale de compagnie). Места все занимают по жребию.

Санные поезда имеют номера,