— Какие разумные меня посетили, — сказал я, заметив его. — А мне шепнули, что вы улетели надолго, практически навсегда.

— Тебе неправильно шепнули, — ответил Марик, прикрывая за собой дверь. — Чего сидишь и смотришь на форму?

— Да думаю, чего это мне её принесли. Я ведь не флотский.

— Ты сейчас находишься на флотской части станции, а здесь все ходят в форме. Так принято. Кто в гражданке — выглядит подозрительно, особенно когда тебя разыскивает местная полиция по целой куче обвинений.

— И что, я теперь должен носить это?

— А тебе что, сложно в этом походить? — Марик пожал плечами.

— Не то чтобы сложно, но как‑то не по себе.

— Вот и не выпендривайся — одевай. А потом у нас будет серьёзный разговор с тобой.

— Скажу сразу — я ни в чём не виноват. За исключением зоосада. Там я признаю свою вину: украл несколько галет, а ни в чём другом не виноват.

Марик усмехнулся:

— Зоосад — это цветочки по сравнению с тем, что творилось потом. Ты вообще представляешь, какой переполох устроил?

— Какой ещё переполох? Ничего я не устраивал.

— Ладно, ладно, — махнул рукой Марик. — Одевайся уже и пошли.

Форма на мне сидела как влитая — как будто её сшили индивидуально для меня. Мы дошли до кабинета Марика, где он пригласил меня внутрь.

— Думаю, тебя сильно интересует, кто такая Пилигрим, — сказал Марик, выкладывая планшет на стол.

— Вот ещё, мне она совсем не интересна, — ответил я. — Мне деньги платят — я готов её искать где угодно, а так мне плевать на неё.

— Странно. А ещё недавно говорил, что готов прикончить её. Вот запись, — он нажал на планшет, и из динамика зазвучал мой собственный голос. — Говорил такое?

— Ну говорил, — вынужденно признал я: отрицать очевидное было глупо. — Эта сука меня подставила и собиралась сдать Мидланду.

— Вот только ты сейчас на свободе, а она после этого оказалась в тюрьме. Вот запись, как вы ругаетесь перед выходом на задание.

Снова заработал динамик, и я услышал свой спор с Пилигримом в нашей с Ори комнате на базе: нелестные слова в её адрес, угрозы.

— Так это тоже не секрет, — пожал я плечами.

— Вот я и говорю. А после этого она оказывается в лапах Мидланда, а ты как ни в чём не бывало выбираешься из здания, и тебя не могут найти некоторое время.

— Так там такое творилось! Всё вокруг было оцеплено, пришлось отлёживаться и прятаться.

— Возможно, вполне возможно, всё было так, — кивнул Марик. — А возможно, и всё по‑другому. Решил ты её сдать Мидланду, чтобы тебе Мидланд простил все твои преступления.

— Это полный бред!

— Я не закончил свою мысль! — поднял руку Марик. — Так вот: вы поднялись наверх здания, выполнили задание, после чего ты решил расправиться с Пилигримом. Для чего сбросил её с крыши, рассчитывая, что после падения она разобьётся. Но не учёл одну маленькую деталь: у неё был с собой парашют, и это спасло её. Понимая, что она всё расскажет, ты сообщил Мидланду расположение её гравицикла. Там её принял Мидланд. После чего ты сам сдался Мидланду, тебя выпустили, предварительно завербовав.

— Вот это всё — бред вашего воспалённого воображения! — взорвался я. — Всё было совсем по‑другому. Эта сука бросила меня на крыше, умышленно подставив под Мидланд, чтобы все подумали, что те ракеты — моя работа, а я — главный террорист. И думаю, всё у неё бы прокатило, тем более что я брался за тот ящик с ракетами в караване, и на нём остались мои отпечатки пальцев. Это делало понятным для Мидланда, кто это всё сделал и организовал, и практически не оставляло неясностей — учитывая мою нелюбовь к ним. Вот только я никакого отношения к этому не имею: ничего такого не организовывал и здание Мидланда ракетами не обстреливал. А меня подставила эта сука Пилигрим! Поэтому я говорил и сейчас говорю, что всегда готов её прикончить за такую подставу.

— Что ж, мы пришли к разным выводам, — спокойно сказал Марик. — Допустим, я поверю в твою версию. И зачем же ты тогда решил помогать освободить её из колонии?

— Это очевидно. Мне обещали за это заплатить, а мне нужны кредиты. Что, не заплатят?

— А может, тебе Мидланд приказал поучаствовать в её освобождении и сообщить им, когда мы там появимся? И ты выполнил их приказ?

— Бред!

— Ты не находишь, что очень удачно они появились возле колонии? Как будто уже знали о нашем там появлении.

— Не нахожу их появление удачным. Мы с трудом от них оторвались.

— А может, они позволили вам уйти?

— Зачем они позволили нам уйти?

— Чтобы прикрыть тебя как их агента и подсунуть нам липовую информацию на жучке?

— Это точно не ко мне. Я понятия не имею, что было на этом жучке.

Неожиданно у него запищал планшет на столе. Он замолчал, принял вызов на нейросеть. Долго молча что‑то слушал, коротко сказав в конце:

— Понял.

Марик отложил планшет и посмотрел на меня с новым выражением лица.

— Интересные новости, — сказал он. — Жучок расшифровали. Знаешь, что на нём оказалось?

— Откуда мне знать?

— Очень интересные новости.

— И что?

— В записях упоминается некий агент по кличке «Отпуск», который должен был помочь ей бежать из колонии.

— Это подстава! Меня пытаются оболгать!

— Возможно. А возможно, Мидланд действительно завербовал тебя, и ты об этом даже не подозреваешь. Гипноз, нейропрограммирование, химическое воздействие — способов много.

— Это полная чушь!

— Может быть. Но командование флота думает иначе. Они считают, что ты либо сознательный агент Мидланда, либо подвергся воздействию и действуешь против своей воли.

— И что теперь?

— Теперь ты пойдёшь на полную проверку. Психоанализ, сканирование мозга, детектор лжи. Если ты чист — извинимся и отпустим. Если нет…

— Что — если нет?

Марик посмотрел на меня, и его лицо было жёстким, как сталь.

— Если нет, то ты станешь постоянным гостем федеральной тюрьмы. Надолго. Очень надолго.

В дверь постучали. Марик кивнул, и вошли двое охранников в форме службы безопасности флота.

— Проводите его в медицинский блок,