— Значит, они её всё‑таки вытащили?

— Или убили, — тихо сказал майор. — Среди персонала колонии и среди заключённых есть разумные, работавшие раньше на Мидланд. Они могли использовать суматоху штурма, чтобы её ликвидировать, а тело спрятать до того, как всё успокоилось.

Мидланд умышленно инсценировал операцию от имени флота. Операция провалилась, как и было задумано, а в суматохе Пилигрим — живая или мёртвая — исчезла. Единственная разумная, которая могла дать показания в ту или иную сторону.

— Красиво, Мидланд… Браво. Больше нечего сказать.

Вот только у меня в голове сразу возник всего один вопрос. А кого тогда искал среди наемников командир спецназа? Если они сами наняли наемников. Ведь в этом случае численный состав и вооружение наемников, они должны были знать прекрасно. А так же тот факт, что меня среди них не могло быть.

— И чего вы от меня хотите? — спросил у них. — Зачем приехали?

— Нам нужно найти Пилигрима, — сказал лейтенант. — Живую или мёртвую. Без неё мы не сможем доказать, что операция была подставой Мидланда. Без неё у нас есть только слова.

— А если она мертва?

— Тогда нужны доказательства её смерти и того, кто за неё ответственен: тело, исполнитель, приказ — хотя бы два из трёх.

— А от меня что хотите конкретно?

Лейтенант Обри переглянулся с майором, потом снова посмотрел на меня:

— У нас есть подозрение, что она по‑прежнему находится там, в колонии. Или кто‑то оттуда точно знает, где она. Есть конкретный разумный, который должен это знать.

— Ах, вот оно что. И вы надеетесь, что мне там кто‑то позволит с ней встретиться?

— Нет, конечно, — лейтенант говорил терпеливо, как говорят с тем, кому нужно объяснить очевидное. — Мы не знаем, где она сейчас — в колонии или нет. И рассчитывать на то, что охрана расскажет тебе правду, нет никакого смысла.

— Рад услышать здравые мысли от вас.

— Вот адрес одного твоего старого знакомого, — лейтенант сделал паузу, — старшего надзирателя Ориго. Он сейчас проживает по этому адресу.

Мой планшет пискнул, сообщив, что получено сообщение. Я покосился на планшет, не беря его в руки.

— Вы с ним, — лейтенант показал на Ори, — отправляетесь к нему в гости.

— В смысле — к нему домой?

— Именно так. К нему домой. Ваша задача — захватить его и допросить. У него есть устройство, — он кивнул в сторону Ори, — оно вырубит всю связь в округе радиусом двести метров минут на тридцать. Инициируете подавление связи, заходите, захватываете его и пробуете разговорить. Если получится договориться по‑хорошему — хорошо. Если нет — забираете из дома и вывозите в пустыню, а там — по обстановке. В любом случае нам нужно знать всё, что знает он. Задача понятна?

— В принципе, да, — ответил Ори, не демонстрируя особого энтузиазма.

— А как мы попадём в дом?

— Ори взломает защиту и отключит сигнализацию, если понадобится. У него есть нужное оборудование.

— Понял, — кивнул Ори.

— Тогда действуйте. По нашим данным, он должен скоро покинуть колонию и вернуться домой. У вас около трёх часов.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил майор.

— Я хочу банковский чип с оплатой всех предыдущих миссий и оплатой этой. Без него я не тронусь с места.

— Все деньги у него, — ответил майор и недовольно посмотрел на меня.

— У Ори?

— Да, всё, что тебе полагается, у меня на банковском чипе, — подтвердил Ори.

— Тогда перекинь мне вот сюда, на этот чип. Я хочу быть уверен, что меня не подставят в очередной раз. Да и предупреждаю всех: если случится такая же подстава, как там, на крыше, я вас всех найду и убью.

— Не смей нам угрожать, мальчишка! — ответил мне майор.

— Это была не угроза, а обещание, — спокойно ответил ему.

Через час мы уже сидели в багги около небольшой высотки в центре города.

Район был не бедный и не богатый — обычный, где живут те, кто смог чуть приподняться над дном, но так и не дотянулся до верхних ярусов. Десятиэтажная башня из бетона, несколько деревьев в пластиковых кадках у входа, консьерж с видом оскорблённого достоинства за стеклом.

Улица была тихой. Редкие фонари едва освещали потрескавшийся асфальт, в котором местами проросли стойкие пустынные сорняки.

Ори нервно теребил в руках планшет, что‑то периодически просматривая на экране. Слева от него на приборной доске лежало небольшое матово‑чёрное устройство с единственной красной кнопкой — глушилка. Справа — его инструменты для взлома, разложенные в плоском чехле с аккуратными кармашками.

— Напомни мне, зачем я согласился на это? — пробормотал он, косясь на дом старшего надзирателя.

Я не отрывал взгляда от окон и ответил ему:

— Наверное, потому что хочешь найти её так же сильно, как и я, — ответил Ори с ехидной ухмылкой. — И потому что другого выбора у тебя нет. Ты вляпался во всё это по самое не балуйся.

— А ты что, нет?

— А я не подписывал соглашение о сотрудничестве с флотом, в отличие от тебя, — ответил ему. — Я здесь исключительно по собственному желанию.

— У тебя на лице прямо написано удовольствие от такого желания.

В ответ я промолчал. В квартире загорелся свет, и силуэт прошёл мимо окна — крупный, широкоплечий, неторопливый.

— Он дома. Включай глушилку.

— Подожди, — Ори нахмурился. — Как он проскочил мимо нас? Я следил за входом.

— Может, прилетел и сел на крышу, а может, через подземный гараж. Я видел снизу несколько въездов. Одним словом, тебе не всё равно?

Ори нажал кнопку. Устройство негромко запищало, издав высокий тонкий звук, похожий на зуммер, — и всё стихло. Маленький индикатор на устройстве сменился с красного на зелёный.

— Связь отрублена в радиусе двухсот метров. У нас есть максимум полчаса, пока кто‑нибудь не заметит помехи и не пришлёт техников.

Мы натянули балаклавы, осмотрелись — улица пуста. Вышли из багги и, держась в тени вдоль стены, обошли здание.

Нас интересовал запасной выход — железная дверь с кодовым замком и примитивным датчиком движения. У главного входа в дом находилась охрана: консьерж, вооружённый — судя по выступающему плечу кобуры из‑под пиджака, — ещё кто‑то за углом, с кем он постоянно