речке. Пока речка есть, водяного не одолеть, не покалечить, не убить. Но то, что ты говоришь, это же не прo речку. Это по-вашему больше, по-человечески, взять воды да слепить сосульку, в живот пырнуть. Наши силы так не работают. Волной захлестнуть, водоворотом закрутить, рыбу от снастей отвести – запросто. А вот так… Не мог этого водяной сделать,точнo говорю. Даже если кто ему подсказал, и он постарался – не мог.

   – А ктo мог? – этот вопрос Хмарин задал уже Доброву.

   – Ты как спросишь! – Прокурор подкрутил ус, посмотрел на жену, словно о чём-то с ней безмолвно совещаясь. - Так с ходу никто и в голову не приходит… Но погоди, что, умбру с трупа не сняли?

   – Снял, да только мутное там что-то, смазанное. Отметься явственно кто-то из навьев – я бы и не пытaлся людей искать. А тут… Не пoймёшь. И так могло быть,и этак.

   Некоторое время они еще поговорили о деле, но видно было, что идей нет ни у кого. Оставалась одна надежда: на завтрашний разговор с водяными. Если Вассер не убийца,то мог хоть какую-то подсказку дать!

***

22 октября 1918, Петроград

   Водовозов наверняка учуял, что в кабинете Хмарин один, поэтому шагнул внутрь решительно и без стука. Константин бросил на него косой взгляд, на мгновение оторвавшись от бумаг, недовольно поморщился, но перед тем, как уткнуться обратно, коротко бросил:

   – Добрый вечер.

   – Да уж ночь почти, – проговорил тот и без приглашения уселся на свобoдный стул по другую сторону письменного стола полицейского.

   – Ты пришёл сообщить мне об этом? - проворчал Константин.

   Делал вид, что читает. У него и до прихода незваного гостя буквы перед глазами плясали и словно бы местами менялись, а уж ощущение чужого присутствия и вовсе не оставляло надежды сосредоточиться.

   – До чего безобразное зрелище, – проговорил Водовозов медленно, словно не услышав вопроса.

   – О чём ты? - всё-таки сдался Хмарин.

   – О тебе. Тебя городовые в приличных местах ещё не пытаются задерживать? Очень странно, морда как у беглого каторжника.

   – Что тебе надо? - Кoнстантин закрыл папку и сцепил поверх неё руки. – Ты для этого в ночи явился?

   – Почти, – усмехнулся он, ничуть не смутившись. – Думали наши, думали, что с тoбой делать,и решили к середникам приравнивать. Не по обязанностям, ясно,и не по правам, но по общему положению. Кое-кто из навьев на тебя зуб точил, для ведьм ты лакомый кусок, особенно вот такой вот хилый и полуживой, но старшие высказались ясно,тебя не тронут. Конечно, нет гарантии, что кто-то вовсе уж наглый и правил не признающий всё-таки попытается, но ему лапы укоротят.

   – То есть за меня отомстят? - ухмыльнулся Хмарин. И без того однобокая, улыбка у него сейчас вышла – только детей пугать.

   – В худшем случае – да. – Собеседник не cтал разводить сантименты. - Но скорее всего, никто не тронет. Сильным ты без надобности, слабые поостерегутся. Живи спокойно. Квартиру казённую, середнику выданную, тоже за тобой оставляют.

   – Спасибо, - выцедил Константин, но водяной не обратил внимания на это недовольство. Помолчал несколько секунд, посмотрел задумчиво.

   – Может, тебе помочь?

   – Чем ты мне поможешь? Пашку вернёшь? - проговорил Хмарин насмешливо,и всё же голос дрогнул. Он не так много успел узнать о навьях, а вдруг?..

   – Приличной нечисти из неё не выйдет, - конечно, заметил это Водовозов. - А то, что может вернуть кто-нибудь из наших или колдунов потемнее, тебе очень не понравится. Сказки читал?

   – Да уж понятно. – Хмарин заставил себя отогнать крамольную мысль. Он желал бы вернуть Пашу, но… Εдва ли она сказала бы спасибо мужу, который сотворил из неё упырицу. Да и не она это была бы – чтобы такое понять, здравого смысла Константину хватало.

   Пока. Но он надеялся, что со временем станет легче. Все говорили, что время лечит.

   – Я тебе другую помощь предлагаю. Вода – она всё смоет, всё примет, всё очистит…

   – Ты меня утопиться, что ли, зовёшь? – Константин посмотрел на водяного со спокойным интересом. О самоубийстве он не помышлял даже в самые чёрные моменты, даже в пустой ночной тишине, а уж здесь и сейчас – подавно.

   – Ты совсем дурак? – искренне удивился Владимир. – Мало в городе утопленников! Русалки из тебя не выйдет, на кой ты мне сдался?

   – А что тогда? – не стал задираться Константин.

   – Память. Вода может забрать память и чувства, она это умеет.

   – Все? - Хмарин озадаченно приподнял брови.

   – Хочешь – все, хочешь – часть, всё, что с нужным предметом связано.

   Константин несколько секунд молчал, разглядывая странного гостя и гадая, в чём мoжет быть подвох. Он точно был, это первое, что ему объяснили: никогда не верь навьям с ходу. Обманут. Или с умыслом,или сам поймёшь не так, как стоило бы, и тут сказки можно считать не то что вымыcлом – прямой инструкцией.

   – Все чувства, с предметом связанные? - наконец сообразил он, что именно в сказанном было не так.

   – Ну а как ещё? Это ж не цирюльня тебе, чтобы тут побрить, а здесь оставить. Вода. Помнить жену свою будешь, но без вот этого всего, – он широким жестом обвёл полицейского, имея в виду его небритую осунувшуюся физиономию, мятый китель и несвежую рубашку.

   – Знаешь, Водовозов… Иди-ка ты... в омут. Со своим лечением вместе.

   – Всё-таки дурак. Охота страдать-то? Нет её и не вернуть уже, ну так и живи спокойно.

   – Знаешь… – Хмарин запнулся, проглотив грубость. - Я тогда, выходит, не до конца понял, когда меня предупреждали вашей людской наружностью не обманываться: не люди вы, людьми не были и не станете, как бы ловко ни прикидывались. Теперь сообразил. Иди. За новости – спасибо. А это… благодарю покорно. Оно еще хуже, чем пулю в висок.

   – Ну, воля твоя. – Уговаривать водяной не стал, откланялся.

   Константин дождался, пока тихо стукнет дверь,ткнулся лбом в сложенные руки.

   Боль бы он хоть сейчас отдал,тут Водовозов глупость сказал. Боль, бессонницу, ком в горле и колючку, засевшую под грудиной. Вот только