того к нам на дачу приезжала. Она такая… Невысокая, ладненькая, с косой еще толстенной, в две руки, льняногo цвета, красивущей.

   – Кажется, помню, – нахмурилась Анна. – У неё ещё взгляд странный. Косила как будто слегка, что ли? Она ещё петь очень любила, голос был такой низковатый, звучный.

   – Точно, она, - улыбнулась Татьяна. - Алёшина ты точнo не видела, он на Сиверскую тогда приехал впервые, его родители дом купили. Хотели там и зимой жить, благоустроили всё по последнему слову, отец у него вѣщевик был очень известный, но пожилой уже и больной, а Володя – их единственный поздний ребёнок. Хороший был. Стихи писал красивые. Тёмненький такой, кудрявый, он очень смешно, по-театральному головой дёргал, когда эти свои кудри с лица стряхивал. Они такoй славной парой были! – вздохнула она.

   – Жалко их обоих. Как она это пережила?

   – К стыду своему – не знаю. Я оплакивала тогда свою погибшую любовь, а Марья… наверное, держалась она куда лучше мeня. Мы очень быстро тoгда разъехались. А потом уж какая дача! Где она жила в Петрограде – я и не знаю. Даже фамилии не помню. Что-то очень простое: не то Гаврилова, не то Фёдорова. Вообще это ужасно: пережить смерть любимого человека. Иной раз воображаю, что Славушки моего не стало,и так сразу холодно, страшно становится…

   – Типун тебе на язык, что за глупости! – возмутилась Анна. - С чего бы ему умереть сейчас?

   – Я знаю, что глупости, но мысли возникают. От страха. Иной раз он на службе задержится, а я всё брожу по дому – ни лечь не могу, ни сесть, ни книгу взять. Сердце не на месте. Прости, - улыбнулась она. – Это не предчувствие какое-то, просто… страшно.

   – Всё у вас будет хорошо, я уверена. – Анна крепко сжала прохладную, тонкую ладонь подруги, лихорадочно изыскивая лёгкую тему для разговора. На ум пришла только недавняя оперетта.

   К счастью, беседу о театре, cовременном и классическом, подруга поддержала охотно, даже вознамерилась уговорить супруга посмотреть новинку Кальмана. Титова перевела дух и пообещала себе больше ни о той истории, ни о расследовании подруге не напоминать.

***

Особенно тщательный выбор одежды на вечер Анна объяснила себе визитом к важному, серьёзному человеку,то есть нечеловеку,и нежеланием ударить в грязь лицoм. Не вечернее платье, конечно, но следовало выбрать что-то более подходящее для визита, чем повседневный костюм.

   Вот где к месту вспомнилось ворчание сестры, всё время попрекавшей младшую слишком строгим гардеробом! Вечерние и бальные платья у неё были хорошие, подходящие, а вот одежду на каждый день барышня Титова выбирала немного старомодную и практичную – тёмные юбки, закрытые блузки, плотные жакеты. Формально для предстоящего визита они подходили, но Анна всё равно открыла шкаф сестры.

   Ольга любила принарядиться и пользовалась любым случаем, которых выдавалось немного: на службе приходилось носить форму. Тоже по-своему эффектную, но это совсем не то, чего хотелось молодой красивой женщине! В итoге одежды она накупала много, но большую часть не надевала и охотно наряжала в свои вещи младшую, когда та была в настроении или не могла отвертеться.

   Сейчас Ольги не было, а настроение очень подходило.

   Сёстры Титовы были похожи внешне, но отличались при этoм разительно. Анна была заметно ниже Ольги, обладала более женственными, но страшно немодными сейчас формами, а лицо её при почти тех же чертах казалось куда менее ярким и привлекательным. Отдельно от старшей младшая могла казаться хорошенькой, рядом с ней – в лучшем случае миловидной, но никогда об этом не переживала.

   Почти никогда, потому что именно сегодня хотелось быть немного больше похожей на старшую сестру, даже понимая, что это невозможно.

   Застав Анну возле чужого шкафа, Натан искренне удивился, но проникся важностью миссии: фамилия Мокрецова была ему известна, человек серьёзный и уважаемый. Титовой отчаянно хотелось поделиться с братом рассказом о Нави, но удалось сдержаться. Последнее дело – выдавать чужие тайны, особенно если они государственные.

   В конце концов Анна сумела подобрать симпатичное зелёное платье из трикотажа с запáхом и не слишком заниженной талией, которое неплохо на ней сидело. Узкая юбка обтягивала бёдра. Не настолько, чтобы это казалось вызывающим, но привычная к другой повседневной одежде девушка чувствовала неуверенность. Ей казалось, что всё не так, но она доверилась задумчивой и неопределённой похвале брата: «Не вполне уверен, что готов отпустить тебя куда-то в таком виде, но выглядит красиво и формально как будто вполне прилично».

   Хмарин прибыл к условленному сроку на казённом автомобиле, который вёл сам, поздоровался, коротко велел спускаться и ушёл ждать на улице. Анна даже сумела закончить сборы быстро и деловито, не начав в последний момент суетиться и нервничать.

   Конечно, в машине первым делом Титова, неуютно чувствовавшая себя на переднем сиденье рядом с водителем, рассказала о вновь открывшихся обстоятельствах. Слишком хотелось поделиться новостями, а, кроме того, разговор помогал отвлечься от неуместных мыслей и готовогo накинуться на девушку смущения.

   – Занятно, - коротко, как будто сквозь зубы проговорил Константин, глядя перед собой.

   – Вы знали об этом? – сдержав досаду в голосе, спросила барышня.

   – Нет. Мне он сказал ровно то же самое, что вам: едва знакомы.

   – И что это может значить? – продолжила допытываться Анна.

   Кажется, мужчина был не расположен к беседе, но сегодня она не желала этого замечать и проявлять вежливость. Нужно говорить и думать о деле и не думать ни о чём другом,тогда всё будет хорошо.

   – Ничего хорошего. - Константин вздохнул и покосился на девушку. – Когда служащий Охранного отделения начинает ни с того ни с сего врать в деле, где замешана политика, это дурно пахнет.

   – Вы полагаете, Владимир может оказаться убийцей? - голос всё-таки дрогнул. Водовозов ей нравился, не хотелось подозревать его в чём-то плохом. Настолько плохом.

   – Волнуетесь за поклонника? - заметил Хмарин.

   – Он мне не поклонник, а добрый приятель, - ворчливо отозвалась Анна. – И да, мне очень неприятно думать так о человеке, который казался таким хорошим.

   – Он не человек, - после заметных колебаний огорошил Константин. – И совершенно точно убийца. Непонятно одно, выступал ли он в этом качестве сейчас или нет...

   – Вы шутите? – нахмурилась Анна. - Владимир… навь? – голос опять