Мы все, и я лично, высоко оценили ваш фундаментальный труд по Древней Руси. Посему Русскому Географическому обществу я дарую беспрецедентное право — законодательную инициативу. Отныне вы уполномочены предоставлять мне напрямую проекты законов по сохранению культурного и исторического достояния Империи. То, чего и хотели…

Хотел… Словно бы только мне это и нужно было. А сколько денег я потратил на то, чтобы в газетах, причем даже и в иностранных, которым в России до сих пор верили чуть больше, чем собственным, обосновать создание Всемирной организации сохранения цивилизаций и культур.

Я склонил голову в знак глубочайшей признательности.

Раскопки последних двух лет перевернули историческую науку. Я знал, «где» копать, знал, «что» скрывает земля Рязани, Гнездово, Новгорода и Киева.

Николай Михайлович Карамзин, великий историограф, не ушел в прошлое, нет. Он по-прежнему работал, но ему хватило мужества признать: старые методы, основанные лишь на летописях, проиграли той системе, которую мы создали в Ярославском лицее. Скрепя сердце, преодолевая ревность старого ученого к выскочке-барону, Карамзин теперь строил свою «Историю государства Российского» на неопровержимых археологических артефактах, соотнося их с литературными источниками. А я щедро, во имя науки, отдавал ему всё, что извлекали из земли мои экспедиции. Пусть пишет. Историю должны писать победители, знающие свои истинные корни.

Тяжелые дубовые двери Государственного совета закрылись за моей спиной.

Я вышел на гранитное крыльцо и вдохнул полным грудью стылый, влажный воздух. Осмотрелся. Передо мной катила свои тяжелые, свинцовые воды Нева. Как же красив этот город… Строгий, холодный, непокоримый Санкт-Петербург.

Я смотрел на темную воду, и внутри сжималась тревожная пружина. Память из будущего неумолимо отсчитывала время. Совсем скоро, не за горами, этот прекрасный город накроет самое страшное, катастрофическое наводнение. То самое, что погубит жизней и которое воспоет Пушкин.

«Ну уж нет!» — жестко подумал я. — «Только не в моей реальности».

Я вложу любые средства, выверну наизнанку все свои алюминиевые и золотые капиталы, но заставлю инженеров спроектировать и возвести защитную дамбу. Стихия не будет хозяйничать в столице.

— Как всё прошло? — этот тихий, родной голос выдернул меня из тяжелых раздумий.

Настя. Моя Анастасия. Она ждала меня на продуваемой ветрами набережной, кутаясь в соболью ротонду. Я шагнул к ней, обхватил за плечи и прижал к себе, чувствуя знакомый запах ее духов и тепло, от которого таяли любые государственные заботы.

— Всё хорошо, родная, — прошептал я в ее волосы. — Всё просто замечательно.

— Сергей Фёдорович! — раздался хрипловатый, уверенный баритон.

К нам по граниту набережной, чеканя шаг, подходил молодой офицер в блестящем мундире. Егорка. Бывший сорванец, ставший серьезным, стальным человеком. На его груди гордо горел орден за битву под Лейпцигом.

Я до сих пор с содроганием и гордостью вспоминал, как этот парень, собрав вокруг себя таких же отчаянных сорвиголов, каким-то немыслимым, дерзким ударом выбил личную охрану маршала Нея и взял «храбрейшего из храбрых» в плен. Этот безумный рейд обрушил антирусский фронт и отменил грядущую мясорубку, спасши десятки тысяч жизней наших солдат.

— Ждал исхода, барон? — я улыбнулся, глядя в суровые глаза своего воспитанника. — Волновался?

— Никак нет, Сергей Фёдорович. Знал, что ваша возьмет, — серьезно ответил Егор, хотя в уголках его глаз плясали радостные искры.

— Тогда слушай приказ, герой, — мой голос зазвучал твердо, по-командирски. — Собирайся-ка ты в дальнюю дорогу. Отправишься на Гавайские острова. Эскадра уже готовится. Что делать там — ты знаешь из моих инструкций. Эту позицию посреди океана мы не должны сдать ни англичанам, ни американцам. Никому. Это наш ключ к Тихому океану. Справишься?

Егор подобрался, вытянулся в струну, и в его взгляде сверкнула холодная, хищная решимость человека, делающего историю.

— Не извольте сомневаться. Не сдадим.

Он откозырял и, развернувшись на каблуках, зашагал прочь — туда, где на верфях уже смолили днища тяжелых русских транспортников.

Я смотрел ему вслед, пока Настя не коснулась моей щеки холодной ладонью.

— А мы? — тихо спросила она, заглядывая мне в глаза. — Что ты будешь делать дальше, Сережа? Врагов больше нет. Войны окончены. Золото найдено. Что теперь?

Я перевел взгляд с лица любимой женщины на шпиль Петропавловской крепости, пронзающий низкие свинцовые облака. На Неву, закованную в гранит. На бескрайнее небо этой страны, которой я отдал всего себя.

— Теперь, Настенька, пора строить будущее, — я обнял ее крепче. — Пора мастерить стальные паровозы и пускать по рекам пароходы. Нужно опутать Империю оптическим телеграфом в расчетом, что потом он станет электрическим, чтобы Петербург слышал Москву за часы, а потом и за минуты. Нужно строить заводы, школы, больницы… Работы много, родная. Хватит и на наш век, и на век наших детей.

Я улыбнулся, глядя, как пробивается робкий луч солнца сквозь петербургские тучи.

Девятнадцатый век только начинался. И это будет наш век.

КОНЕЦ ЦИКЛА.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Наставникъ 3