забывайте, что я вам сказал, парни. Вы хорошие ребята. Опасайтесь политиков, которые лезут в дела других стран и посылают таких молодых людей, как вы, на смерть ради своего переизбрания.

После неловкой паузы Луи поднял тост за Риса, что разрядило обстановку и фактически завершило ужин. Пришло время прощаться с персоналом лагеря — следопытами, поварами, обвальщиками, горничными — людьми, которые за последние четыре месяца стали Рису как родные. Они выстроились в ряд в главном лодже, держа шляпы в руках в знак уважения. Один за другим они подходили к Рису, обнимали его или жали руку. У Риса нашелся подарок для каждого: налобный фонарь, нож, пара ботинок, которые вроде бы были впору. Он раздал практически все свои пожитки. Эти, казалось бы, обычные вещи персонал принимал как настоящие сокровища. Наконец очередь поредела, остались только Гона и Соломон. Гона, человек немногословный, молчал, боясь, что слезы, наполнившие его глаза, покатятся по щекам.

— Сара муше, Гона, — сказал Рис.

Гона лишь кивнул в ответ, крепко сжал руку Риса, коротко обнял его и быстро отвернулся.

Соломон стоял особняком в своем оливковом комбинезоне; он выглядел вполне бодрым, несмотря на то что совсем недавно был на волоске от смерти.

— Вы спасли мне жизнь, мистер Джеймс. Я не знаю, как благодарить...

— Ты был отличным другом, Соломон. Этого достаточно. Береги себя и присматривай за Гоной. Я когда-нибудь вернусь.

Это вызвало широкую улыбку на лице Соломона. Он вытащил из кармана предмет, похожий на свернутую в кольцо черную проволоку, и протянул Рису. Тот узнал традиционный браслет из волоса слоновьего хвоста, сплетенный из толстых волос с четырьмя прямоугольными узлами, расположенными по окружности.

— Это от той коровы, мистер Джеймс, — от той, что в меня стреляла. Надеюсь, она принесет вам удачу.

Теперь пришла очередь Риса сглотнуть комок в горле: он понял, что Соломон прошел мили до места, где его чуть не убили, чтобы забрать хвост убитого животного и сплести браслет для человека, спасшего ему жизнь.

Последнюю ночь Рис провел в своей открытой хижине, слушая звуки бегемотов и слонов в реке внизу и рык льва где-то на западе. Он почти не спал: мысли лихорадочно крутились вокруг новости о том, что он всё-таки не умирает. Неужели они правда меня помилуют? Помилуют моих друзей? Или это ловушка? Как Мо мог пойти работать на ИГИЛ?

Последней мыслью перед тем, как он наконец провалился в сон, был дрон со взрывчаткой, садящийся на крышу внедорожника в Багдаде.

• • •

На рассвете «Пилатус» приземлился на полосе, куда Рис прибыл много недель назад. Рис мельком глянул на пилота через плексигласовое окно, втайне надеясь увидеть свою подругу Лиз Райли. Если только она не отрастила бороду — это была не она. Из самолета вышли двое: младший оперативный сотрудник из посольства в Танзании и переводчик, который должен был перегнать «Дефендер» Стрийна обратно в Дар-эс-Салам. Стрийн пожал руку Ричу Гастингсу и поднялся на борт самолета с работающим двигателем, оставив Риса и Гастингса прощаться.

— Не знаю, как и благодарить тебя за всё, что ты для меня сделал, Рич.

— Ты бы сделал то же самое для меня, Джеймс. Свои всегда приглядывают друг за другом.

— Вот, возьми это, никогда не знаешь, когда пригодится. — Гастингс протянул Рису небольшой нож в ножнах, рукоять которого была сделана из гладкого эбенового дерева.

Рис вытащил клинок из кожаных ножен и увидел на боку выгравированную стилизованную скопу, сидящую на ленте с надписью Pamwe Chete — девизом знаменитых «Скаутов Селуса», что означало «Вместе».

— Я не могу это принять, Рич.

— Моя война окончена, Джеймс. Твоя только началась. Возьми его и береги себя.

Рис полез в сумку, достал свой томагавк Winkler-Sayoc и протянул человеку, которого теперь считал семьей.

— Спасибо. Спасибо за то, что научил меня жить снова.

Прежде чем старик успел возразить, Рис развернулся и поднялся в самолет.

Когда они взлетели, он увидел Гастингса, стоящего у своего белого «Ленд Крузера» и провожающего взглядом еще одного сына, покидающего Старую Африку.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТРАНСФОРМАЦИИ

ГЛАВА 33

К югу от XXXXXXXXXXX

Июль

ПЕРЕЛЕТ ДО XXXXXXX ПРОШЕЛ БЕЗ ПРОИСШЕСТВИЙ. Борт одной из подставных авиакомпаний Управления доставил их в XXXXXXXX. Почти всю дорогу Рис молчал, вспоминая последние месяцы в буше и переваривая новости, которые Фредди привез ему с другого конца света. Я буду жить. Это значило, что ему придется жить с этой болью — болью потери жены, дочери и нерожденного сына. А еще — смириться с тем, что он будет работать на то самое правительство, которое пыталось его уничтожить. Ему давали второй шанс: всего одна последняя миссия, и он свободен. Свободен для чего? Над этим вопросом стоило поразмыслить. Рис так долго готовился к смерти, так стремился воссоединиться с семьей — не забыл ли он, как это вообще — жить?

— Классная тачка, — заметил Рис, кивнув на бежевую «Toyota Hilux», ждавшую их на взлетной полосе.

— Знаю. Шикарные машины. Жаль, в Штатах такие не достать. Твой старый «Ленд Крузер» еще жив?

— Ха! Ну, был жив до недавнего времени. Знай я, что не помираю, припрятал бы его на черный день. — Рис улыбнулся, забираясь на пассажирское сиденье. Фредди включил передачу и вырулил к выезду.

Рис познакомился с Фредди Стрийном еще до 11 сентября, когда оба служили в SEAL рядовыми. Фред пришел на флот на год позже Риса. За ним закрепилась репутация умного парня и толкового оперативника. Они вместе учились в снайперской школе и были напарниками в паре, что означало — на время учебы они были, считай, женаты друг на друге.

— Что мы слушаем? Это Вэйлон Дженнингс? — спросил Рис, когда в воздухе поплыла психоделическая кантри-рок мелодия.

— Это Стерджил Симпсон, мужик. Классный звук. Напоминает кантри, которое мой старик крутил в семидесятых.

Фредди вырос в Стьюарте, штат Флорида, чуть южнее Форт-Пирса, где во время Второй мировой тренировали первых боевых пловцов ВМС. В то время как Фредди следовало бы грызть гранит науки, он рыбачил и нырял у атлантического побережья или гонял москитов, копаясь в старых машинах в