— Нет, на такое покупаются только один раз.

Рис сидел в тишине, глядя куда-то сквозь Стрийна. Затем произнес:

— Ты ведь знаешь, что я умираю? Опухоли, которые мы с парнями получили в результате медицинского эксперимента Хартли — они неизлечимы.

Фред ухмыльнулся.

— Забавно, что ты об этом заговорил. Тебе стоит это послушать.

Он закрыл презентацию и нажал на иконку аудиоплеера. Голос из прошлого заполнил африканский воздух.

«Э-эм, здравствуйте, мистер Рис, это доктор Герман. Мы пытались с вами связаться. Обычно мы не оставляем таких сообщений, но я хотел, чтобы вы узнали это как можно скорее. Пришли результаты вашей биопсии, и, учитывая обстоятельства, это лучшие новости, на которые мы могли рассчитывать. Ваша опухоль — это так называемая менингиома конвекситальной локализации, весьма распространенное и медленно растущее образование. Исходя из типа и расположения массы, я совершенно уверен, что смогу удалить её хирургическим путем. Мы говорим о шансах на выживание в семьдесят пять процентов и выше. Она может вызывать головные боли, но в этом нет ничего тревожного. Пожалуйста, перезвоните нам, мой ассистент назначит время для консультации. Обсудим детали у меня в кабинете. Еще раз извините, что оставляю это на голосовой почте, но я не хотел, чтобы вы зря волновались. Хорошего дня и с новой жизнью вас, командир».

Всё тело Риса обдало жаром. Что бы ни говорил дальше Фредди, это звучало как полная бессмыслица, будто Рис был под водой.

— Это правда, Рис. Ты будешь жить, бро. Добро пожаловать обратно в мир живых.

— Какого... как ты... откуда у тебя это?

— Это было на твоем почтовом ящике, мужик. Оно просто там висело.

Рис встал и отошел от стола, борясь с внезапным чувством удушья. Он оказался у каменного очага, глядя на реку внизу. Неужели он может снова жить после всего, что сделал? Его семья всё еще мертва. Мертва из-за заговора тех, кто хотел нажиться на войне, не проведя ни дня в бою. Тех, кто считал себя неуязвимым для последствий своих гнусных решений. Или они так думали. Он простоял там один несколько минут, пока не услышал шаги Стрийна за спиной.

— Я больше не работаю на правительство, Фредди. С этой жизнью покончено.

— Я понимаю, Рис, и знаю, что это трудно переварить. Но дело не только в тебе. Я не буду затирать тебе про защиту мирных граждан и прочее, хоть это и правда. Помнишь, я говорил, что Минюст готов прижать Лиз?

— Да. — Челюсти Риса гневно сжались.

— Это кнут, Рис. Если ты не пойдешь навстречу, они возьмутся за неё: пособничество, соучастие, заговор. Они её уничтожат. И Рэйфа, и его сестру... Марко, если найдут... Клинта... всех, кто тебе помогал. Когда государственная машина нацеливается на твоё уничтожение, никакие адвокаты мира её не остановят. Разве что замедлят.

Твою мать. Рис не мог допустить, чтобы жизни людей, которые рискнули всем ради него, были разрушены мстительным правительством. «Управление» отлично знало, на какие кнопки нажимать.

— А в чем пряник?

— Ты получишь свою жизнь назад. Ты и все твои сообщники получите президентское помилование. Малоизвестный факт: для помилования не обязательно быть осужденным. Это как иммунитет, но выданный авансом президентом. Всё прощено. Перевербуй Мо, убери его босса и живи дальше.

— Какой жизнью? Вернуться и притворяться, что мою жену и дочь не убили в нашем собственном доме? Президент их тоже вернет?

— Прости, мужик, я не это имел в виду. Я лишь о том, что ты перестанешь быть в розыске.

— А Мо? Что будет с ним?

— Он пойдет на дно, приятель. После того, что он сделал с детьми в Лондоне? Он пойдет на дно, и очень жестко.

Рис покачал головой.

— Должно быть что-то, что мы можем предложить ему взамен. По твоим словам, сделка для него одинакова — поможет он нам или нет.

— К чему ты клонишь, Рис?

— К тому, что мне нужны рычаги. Если его семья не сидит в Гуантанамо, нам придется предложить вариант. Скажем, убрать смертную казнь и пообещать пожизненное не в одиночке.

— Я передам это руководству.

Рис снова замолчал, глядя на великолепный африканский закат. Он думал о тех, кого сам отправил в землю во время своего крестового похода за семью и за парней, погибших в горах Афганистана.

— С чего им отпускать меня на свободу после всего, что я натворил?

— Думаю, две причины. Во-первых, приличная часть американцев считает тебя героем. Никто не хочет затягивать эту историю, особенно перед выборами. Во-вторых — и это важнее — экономика США и еврозоны в заднице, а на горизонте новая террористическая угроза. Ретейлеры банкротятся пачками. Они только начали выходить из рецессии, а теперь публика и рынки до смерти напуганы. Евросоюз на грани распада. Поток беженцев, в котором наверняка прячутся террористы — часть этой дестабилизации. Вся система — карточный домик, который держится на доверии, и сейчас мы это доверие теряем. Нам нужен мертвый террорист, и прямо сейчас.

Рис вздохнул.

— И кто мой куратор?

— Ты на него смотришь.

— Бывало и хуже, полагаю. — Рис улыбнулся. — Как это выглядит по части логистики?

— Всё просто. Твоё увольнение из ВМС будет оформлено мгновенно. Тебе не предъявляли обвинений и не арестовывали, так что формально претензий нет. Минюст ясно дал понять штатам и местным властям, что это их игра, так что можешь не бояться местечковых прокуроров, желающих сделать себе имя. Ты будешь работать на нас как контрактник, что даст тебе и «Управлению» максимум гибкости.

— Потрясающе, — саркастично бросил Рис.

— Это контрактная позиция. Ты не будешь платить налоги с большей части суммы, пока работаешь за границей. Вместе с твоей пенсией и льготами это куда лучше, чем доллар в день за изготовление номерных знаков в тюрьме.

— Звучит заманчиво. А куда в этот план вписывается операция на мозге?

— Тут есть нюанс. Как только сможем, мы сделаем сканирование и сравним с теми снимками из Ла-Хойи, чтобы понимать масштаб проблемы. Из-за атак в Европе время поджимает. Мы проведем быстрое обследование перед попыткой выйти на Мо. Если состояние резко не ухудшится, операция подождет до того момента, пока Мо не заговорит, а Наваз не окажется в земле.

— Узнаю старое доброе правительство. Где сейчас Мо и Наваз?

— Мы не уверены. Аналитики работают. А пока нам