он что-то чувствовал и поэтому захоронение имело какой-то ритуальный или личный смысл, помимо избавления от тела? Я бы сказал – нет! И спрошу вас: сколько из тех двадцати семи найденных жертв были полностью или частично закопаны?

– Меньше пяти.

– Интересно. Это же сокрытие, верно? – возразил Тед.

– Давайте определим, что такое захоронение, – вмешался я. – Вы сказали – полностью или частично, так? Вот одна здесь в земле, ладно? Затем еще три, прикрытые ветками и, возможно, слегка присыпанные землей. А еще есть нечто необычное с двумя жертвами в реке – их придавили большими камнями. Ривермен тоже не хотел, чтобы их нашли. Это не обычный способ избавления от тел. Он не Уэйн Уильямс, который сбрасывает их с моста в реку. Понимаете? Он сделал что-то особенное с этими девушками.

– Но не со всеми.

– Нет, не со всеми, – согласился я.

Тед продолжил:

– Знаете, посмотрите на себя – никто не действует абсолютно последовательно. Нельзя делать все одинаково каждый раз. Почему он поступил так с одной жертвой и иначе с другой – иногда это может быть загадкой, возможно, даже для него самого. Если это «он».

То, как Тед закончил ответ, навело на более широкий вопрос: кто такой Ривермен? Один человек? Или двое, действующие сообща? Тед подстраховался, сказав:

– Знаете, когда вы ставите вопрос так, возникает предположение, что их двое. Например, один закапывает, а второй просто бросает. Вы спрашивали меня раньше, один или двое, и я… Я, конечно, не стал бы ограничивать свои предположения. Моя догадка – один, но когда вы видите такие различия, как одна закопана, другая нет, или некоторые тела изувечены иначе, чем остальные, тогда приходится задуматься, что их больше одного. Но если он лишь прикрывает одних ветками, а других закапывает, возможно, это просто значит, что в тот раз у него случайно оказалась лопата в машине. А в других случаях он ее забыл. Вы можете сказать: «Ну, этот парень явно не настолько некомпетентен». Возможно. А может, и нет. Думаю, последнее, о чем он думает, выходя из дома, так это о том, лежит ли в багажнике лопата. Может, он не любит возить лопату, потому что она грязная, или кладет ее в багажник только когда… ну, когда действительно собрался с мыслями перед выходом.

Тед читал материалы, опубликованные отделом поведенческих наук ФБР, о том, что закопанные жертвы могут иметь эмоциональную связь с убийцей. Поэтому я надавил:

– А как насчет сострадания или эмоций к той конкретной жертве, которую закопали?

Тед ответил:

– Я понимаю, о чем вы. Не знаю. Я не говорю, что человек полностью лишен сострадания или что к одной жертве он может испытывать его больше. Но, по-моему, когда дело доходит до избавления от тел, он делает все возможное, чтобы скрыть их как можно надежнее. Учитывая его знания, которые довольно примитивны, он учится методом проб и ошибок. И, конечно, может быть, в захоронении одного тела есть ритуальный смысл, но я предполагаю, что его не больше, чем в прошлом. Просто в тот день он решил закопать именно эту, а остальные – нет. Но во всех случаях очевидно, что он пытается их спрятать. И, знаете, я уверен: если бы он начал закапывать всех, найдено было бы гораздо меньше. Если бы он делал это правильно. Но это всего лишь мнение одного человека, верно? Все возможно, но я думаю, это просто исключение из правила. Одно из тех раздражающих несоответствий, которые, уверен, не дают вам спать по ночам. – Тед усмехнулся. – Так ведь?

Хранение жертв

Зная, что некоторые убийцы какое-то время хранят своих жертв, прежде чем избавиться от них, я спросил Теда:

– Как вы думаете, он хранит их какое-то время?

Наконец-то я задел Теда за живое. Вместо того чтобы просто сотрудничать с нами как эксперт, он внезапно перешел на личности. Тед сам хранил у себя жертв в течение разного времени после того, как убивал, и разговор на эту тему внезапно придал ему сил и воодушевил. Вот что он ответил:

– Хороший вопрос, и я задавался им на протяжении всех своих заметок. Знаете, когда я получил те данные, которые вы прислали мне на днях, я почувствовал, что могу хоть как-то понять или почувствовать, как долго он их хранит. И я предполагаю, учитывая тот факт, что вы находите эти места захоронений повсюду в данной местности, и что захоронений особенно много в долине Кента между шоссе I–5 и Стар-Лейк и на прилегающей территории, то именно здесь он чаще всего охотится. Его жертвы исчезают с воскресенья по субботу, как я уже сказал. Я предполагаю, что у него нет семьи, как, вероятно, и у многих других серийных убийц. У него много свободного времени, и он не беспокоится о том, что кто-то спросит, где он. И… я как-то потерял счет времени. Простите. Да, что касается… Итак, я сказал, что есть большая вероятность, скажем так, что он живет один и вполне может забирать их домой. Так?

Когда Тед увлекался темой, о которой говорил, он часто терял нить повествования. То есть он как бы говорил о себе, а потом сбивался с мысли, когда понимал, что разговаривает с нами.

Тед продолжил:

– И подержать у себя какое-то время. Возможно, некоторые из ваших улик это подтвердят. Но когда я начал искать информацию о том, где находят девушек и где они исчезли, у меня сложилось впечатление, что он убивает их вскоре после похищения. Он не увозит их далеко. То есть он не забирает их домой.

– Полагаете, он делает это в своей машине? – спросил Дейв.

– Я бы предположил, что все это происходит в машине. Он подбирает их, убивает через несколько часов в машине и выбрасывает. Знаете, это самый эффективный способ, который он знает, и он действует так быстро, как только может. И он не таскает их с собой, ни живых, ни мертвых, и не держит их у себя несколько дней. Могут быть исключения. Из правил всегда есть исключения. Я бы сказал, что вы не можете рассчитывать на то, что этот парень каждый раз будет действовать одинаково. Я бы сказал, что закономерность, которая проявилась здесь, где тела были найдены так близко к месту их исчезновения, и даже там, вдоль автомагистрали I–90, просто указала мне на то, что после убийства он избавляется от тел. И, скажем, время от времени он может просто – если у него есть место, куда он может их