станет имитировать лыжника, таскать лыжи на крыше? Представьте: машина проехала в семь и вернулась в девять. Он не станет сидеть в лесу до вечера – замерзнет. Он не лыжник, ему нужно обратно к делам. Но если одна и та же машина делает такие «забеги» месяцами – вот это уже зацепка. Это работа, но возможная.

Он переключился на географию, явно наслаждаясь, что знает местность:

– Восточнее Энумклоу – самое перспективное: между Энумклоу и Гринуотером больше всего тел. Там дорога идет между рекой и горами, боковых дорог немного. Какие-то перекрыты, какие-то нет. За Гринуотером раньше были летние домики, лес молодой. И к северу – куча боковых дорог.

Тед понимал, что главное – связь между телами: насколько широко нужно искать? За сколько лет? За сколько миль? И могло ли одно из его собственных дел случайно пересечься с Грин-Ривер?

Мы с Берберихом и Либертом заранее обсуждали идею показать Теду фотографию с места преступления. Оба они уверяли: снимок может его «зажечь». Он начнет объяснять изображение, забыв осторожность, и решит, что мы разделяем его фантазии. Трудно было поверить, что всего один снимок способен разжечь давно погашенную страсть к мертвым женщинам. Но на данном этапе нашего разговора я считал: время пришло.

Дело Кэти Дивайн

В качестве примера мы выбрали не случайное дело, а убийство Кэти Дивайн в 1973-м – старое, нераскрытое, и главным подозреваемым в нем был сам Тед. Последний раз ее видели, когда она садилась в зеленый пикап на пересечении 90-й улицы и Аврора-авеню в северном Сиэтле. У Банди тогда был зеленый пикап и борода. Тело нашли в южном округе Терстон – пятнадцать миль к югу от Олимпии, где Тед работал.

Я получил официальный доступ к фотографиям, потому что дело было давно не активно. И, конечно, реакция Банди на снимки могла бы многое нам сказать.

Но подойти прямо я не мог. Если бы я просто положил фото на стол, это бы нарушило нашу с ним договоренность: мы не обсуждаем дела, где он сам может оказаться подозреваемым. Поэтому нужно было начать говорить на другую тему так, чтобы он сам захотел посмотреть фото.

Я начал издалека – о старой теме, в которой он всегда охотно участвовал: вступал ли серийный убийца в контакт с полицией до ареста? В полицеских архивах есть следы? И были ли моменты, когда кто-то «чуть не поймал» его?

Эта тема всегда задевала Теда – он помнил, как некоторые патрульные обращались с ним, и охотно рассуждал.

– Невероятно, что Ривермена ни разу не остановили, – сказал я.

– И не занесли в протокол? – сразу подхватил Тед. Под «протоколом» он имел в виду карточку о подозрительном поведении, которую патрульные составляли «на будущее».

– Именно. На что стоит в них обратить внимание?

Тед заговорил с удовольствием, как человек, который знает правила игры изнутри:

– Ну, такой патрульный записывает любого, кто кажется не на месте. И иногда именно случайные контакты оказываются самыми ценными. Допустим, он слоняется по Южному Тихоокеанскому шоссе. Ничего незаконного, если только не прячется в тени. А он тенью пользуется, уверяю вас. Проверяйте карточки: одинокие мужчины, странное поведение, мелкие задержания – подглядывание, непристойности, воровство, бродяжничество. У вас есть имена? Компьютер есть? Он наверняка всплывает в нескольких списках сразу: отметка в карточке, заявление, номер машины. Составьте разные списки, прогоните через компьютер, найдите пересечения. В таких делах это всегда самое сложное – имена.

Забавно, что Тед сразу же наткнулся на способ, с помощью которого оперативная группа вычислила его среди тысяч имен в нашем компьютере. Я не думаю, что он вообще осознавал, насколько мы были близки к нему еще до ареста в Юте, хотя он знал стандартные методы полицейского расследования. Но теперь, каким бы плодотворным ни был этот допрос, пришло время переключить Теда.

Положив перед ним черно-белую фотографию лицом вниз, я сказал:

– Каждый раз, когда мы просматривали наши архивы, мы находили дела, похожие по характеру на те, что совершал Ривермен.

Тед понял, что фотография перевернута специально, чтобы он не мог ее увидеть, и, не колеблясь, схватил ее, развернул и стал разглядывать.

По искаженному выражению его лица стало ясно, что сцена места убийства Дивайн заворожила его самым болезненным образом. Подбородок выдвинулся вперед, зрачки ужасно расширились, кровь запульсировала в сонной артерии, как огромный водяной пузырь в садовом шланге. Мне показалось, что он остался наедине с собой, прокручивая в голове запись своего убийства, даже несмотря на наше присутствие.

Пока Тед неотрывно всматривался в фотографию, Дейв монотонным голосом излагал факты дела. Судя по реакции Теда, в объяснениях он не нуждался и терпеливо ждал, пока Дейв расскажет то, что ему уже известно.

– Ее тело нашли в лагере Маргарет Маккинни. Год спустя другая девушка, Бренда Бейкер, была обнаружена неподалеку, в парке Миллерсильвания. И вы вроде как знаете наш modus operandi. Есть проститутки в реке, есть на суше. И я просто выбрал несколько фотографий, сделанных там в семьдесят третьем, с изображением этой молодой женщины. Вот почему я спросил, мог ли он начать оставлять тела на суше, а потом в реке, еще в семьдесят третьем.

– М-м-м, – промычал Тед, облизывая губы, пытаясь найти связь между этой конкретной фотографией и Риверменом, но не с собой.

Чтобы побыстрее связать это с делами Убийцы с Грин-Ривер, я сказал:

– Нас интересует ее дело, потому что район Девяностой и Авроры – это место, где часто бывают проститутки.

Тед задумался, продолжая держать фотографию перед собой, и спросил:

– Так где именно было найдено тело?

– Примерно в десяти милях к юго-западу от Олимпии. В пяти милях к западу от трассы I–5, – быстро ответил Дейв.

Тед перебил, словно хотел сам описать местность, и подошел опасно близко к признанию в детали, которую мог знать только убийца.

– В стороне от грунтовой дороги, – сказал он тоном человека, в котором пробудилось какое-то давнее воспоминание. Но он тут же поймал себя на этом и отчаянно попытался вернуться к повествованию от третьего лица.

– Как далеко от дороги?

– Найдена недалеко от парковки в парке, – сказал Дейв. – Ему не пришлось далеко ее нести. Она была в нескольких метрах от стоянки.

Тед снова вернулся к версии от первого лица:

– И спрятать не пытались. И здесь есть улики. Одежда. Нужно быть сильным, чтобы порвать… или разрезать… эти джинсы вот так.

Меня поразила наблюдательность Теда, поскольку разглядеть, в каком состоянии одежда, не говоря уже о том, как именно порезаны джинсы, было довольно