бы он был настолько активен все это время, вы бы уже что-то нашли. Мое ощущение такое: до Коффилд он убивал, но не тем темпом, что в восемьдесят втором-третьем годах. Это же колоссальная нагрузка – четыре убийства в июле, пять в августе. Так долго не протянешь, если у тебя нет ни денег, ни постоянной базы, ни невероятного везения. Он осторожный. Очень. Он делает все, чтобы не попасться – и да, он учится на каждом шаге. У него хороший «полевой» инстинкт. Он знает район, выбирает время, парковку, момент, когда нет свидетелей. Он не дает себя услышать, не дает увидеть, как садится с девушкой в машину. Это все его система безопасности. А вот что именно он им говорит – другой вопрос. Думаю, он просто подходит и уводит их с собой. Это не про «схватил и затащил». Он делает все тихо.

Другими словами, убийца, как и Банди, просто подходил к жертве и уводил ее к своей машине. Он заманивал их и ловил один на один, а не в стиле «подъехал и схватил». Поэтому если полиция в засаде искала мужчину в машине, они могли пропустить убийцу, если бы он прошел прямо перед их патрульной машиной, заговорил с девушкой и ушел с ней.

Дейв заметил:

– Он должен чувствовать себя очень уверенно. Даже нагло.

Тед едва не задохнулся от гордости, когда Дейв отметил мастерство Ривермена. Хотя он считал себя выше его, Ривермен все же входил в круг тех самых «джентльменов» – коллег по ремеслу. И Тед поспешил объяснить, откуда у него такая уверенность:

– Конечно. Он знает, что умеет. И одновременно понимает, что теряет – раз вы находите тела, а он этого не хочет. Поэтому и меняется. Становится лучше. Быстрее. Точнее. И, знаете, он может даже считать, будто соревнуется с оперативной группой, с вами, Бобом, или с кем-то еще. Это что-то вроде сопутствующего фактора, понимаете? Не основное блюдо. Он получает кайф от убийства. Так что он не выйдет специально вас дразнить. Но в какой-то момент – когда все вокруг него рухнет: работа, отношения, бытовая жизнь, – он может впасть в отчание. Ведь вся его жизнь перевернута, давление на него растет. И знаете… как бы странно это ни звучало, но чувство вины у него есть. Не сильное, волнами, но есть. Это лишь мое предположение.

Раскаяние убийцы

Наступил, казалось, подходящий момент, чтобы сосредоточиться на степени раскаяния, которое проявляют серийные убийцы. Среди судебных психиатров распространено мнение, что психопатические убийцы не испытывают никакого раскаяния по отношению к своим жертвам. Единственное, в чем Тед когда-либо раскаивался, – это в том, что его поймали, если это вообще можно назвать раскаянием в широком смысле. Если в убийце и была хоть капля сожаления, Тед мог рассказать нам, как использовать эти чувства. Поэтому я спросил:

– Вы не верите в теорию, что серийные убийцы не испытывают раскаяния?

– О нет. Я в это не верю, – сразу возразил Тед. – Люди могут сожалеть и все равно делать то, что делают. Алкоголики – яркий пример: они прекрасно понимают, как разрушают жизнь, но продолжают пить. Так и убийцы. Кто-то не чувствует ничего, но кто-то вполне способен испытывать раскаяние – просто это не значит, что он сдастся и пойдет на электрический стул. Чувства не отменяют импульса. И да, могут быть перерывы между убийствами – просто потому, что человек вымотан борьбой с самим собой. Он может быть куда нормальнее, чем вы думаете. Если бы он был полностью нестабилен, давно бы прокололся. Понимаете, о чем я?

Я покорно ответил:

– О да.

Предвосхищая собственные попытки спасти свою шкуру, Тед предупредил:

– Не недооценивайте его способность выглядеть раскаявшимся. Если у вас появится настоящий подозреваемый, и он еще не понял, что под прицелом, – действуйте быстро. Дайте ему время – он соберется и снова все возьмет под контроль. Он человек контроля. А вот если застать его врасплох, допросить сразу – не нарушая Конституцию, конечно, – у вас куда больше шансов расколоть его.

Дело Стано

– Но вы все же допускаете, что этот человек может рассказать о том, что совершил? – спросил Дейв.

– Конечно. Если поймать его в нужный момент, – уверенно ответил Тед.

Зная, что в деле Убийцы с Грин-Ривер есть лишь небольшая часть информации, известная только Ривермену и полиции, Дейв спросил:

– Стоит ли нам показать ему, какие доказательства у нас есть против него, прежде чем он начнет говорить?

– Вам нужно дать ему почувствовать, что вы знаете, – сказал Тед. – Что вы считаете его виновным. Это тяжелое бремя, и если он действительно его несет, рано или поздно ему захочется выговориться. Такое уже случалось – вспомните Джерри Стано. Никто его не подозревал, а он сам пришел и заговорил. Частично потому, что хотел, частично потому, что детектив умел его подтолкнуть. А потом все обернулось смертными приговорами – и он сразу замолчал. Это и есть опасность: придавишь слишком сильно – закроется; будешь слишком мягким – тоже не откроется. Но такие люди бывают очень податливы именно в момент внутреннего надлома.

Банди следил за медийным фарсом в деле Генри Ли Лукаса, самопровозглашенного серийного убийцы. Сообщником Лукаса был Отис Тул, с которым Банди познакомился в блоке смертников в тюрьме штата Флорида. Лукас и Тул указывали правоохранительным органам на места своих многочисленных убийств. В какой-то момент считалось, что вместе они убили более 360 человек. Их мотивация говорить об убийствах интересовала Банди. Его поражало, что они давали подробные описания своих преступлений в аудио— и видеоинтервью. Поскольку ранее он уже в шутливо-саркастическом тоне предполагал, что на Убийцу с Грин-Ривер «должен снизойти Святой Дух», чтобы тот вдруг решил все рассказать, я заметил, что, возможно, Лукас тоже «нашел Господа» или «увидел свет».

Банди скептически ответил:

– Возможно. Если он действительно что-то почувствовал.

Одной из особенностей, отличавших Лукаса от других серийных убийц, было то, что он убивал людей, знакомых друг с другом. Он часто убивал нескольких человек из одного круга общения. Поскольку Банди, по крайней мере однажды, тоже убивал людей, знакомых между собой (например, девушек из женского общества «Хи Омега»), я надавил на него, спросив:

– Вы почти не коснулись того факта, что Убийца с реки нападал на жертв, которые знали друг друга, особенно тех, кого похитили в один день, как Опал Миллс и Синтию Хайндс или Буш и Саммерс.

Использование жертв для получения новых жертв

Реакция Банди на мысль о