точно все поняли. Что я Веру скрывал от них. И что никакая не жена она мне. Да они и тогда уже поняли все, когда на постой останавливались! Но решили не торопиться? А теперь что?

– Они поехали в город? – голос мой сделался ледяным и колючим. Жанна, почитай, и не слышала от меня такого. Да и плевать. Пусть жмется. Вон уже на лицо сбледнула под моей яростью.

– А я их что, провожала? – Жанна отступила к стене. – Кайрон, ты чего так?

Они поедут в город, но по пути должны проехать через деревню… Если я их не встретил, то либо они другой дорогой двинули, а та длиннее, но все едино в деревню приведет.

Либо уже в деревне были… Могли ведь и затаиться где-то рядом. Черт их знает. Может, решили обстановку разведать сперва?

И коли в деревню пойдут, то им там расскажут все.

А Вера с Томасом едут медленно, на санях, даже с проводником. Легкая добыча...

– Убирайся, – прошипел я Жанне. – Убирайся, пока цела, Жанна. И не возвращайся сюда больше.

Она, видимо, почувствовала что-то в моем голосе, потому что больше не стала спорить. Подхватила сундук, поволокла к двери.

– Знаешь, – сказала она на пороге, – а может, оно и к лучшему. Девка-то у тебя уж больно хороша. Не для тебя такого.

Я захлопнул дверь у нее перед носом. Метнулся к своей спальне, взял из комода несколько накопителей и поторопился наружу.

Жанна уже уехала. Только сани позвякивали вдалеке. Но я их уже не слушал. Наскоро перенастроил защиту на доме.

Медвянка все еще стояла у крыльца, фыркала и била копытом. Умная кобылка, видно, чувствовала мое настроение.

Вскочил в седло и погнал обратно к деревне. Если боги милостивы, я успею предупредить Веру. Успею перехватить ее. Уберечь.

Если нет...

Нет, не буду думать об этом. Я успею. Обязательно успею.

Медвянка летела по дороге еще быстрее, чем час назад. Деревья мелькали по сторонам черными штрихами. Снег летел в лицо, но я не чувствовал холода.

Только бы успеть. Только бы они еще не тронулись в путь...

Глава 28.2

Медвянка неслась по дороге, и я вглядывался в каждый поворот, в каждую тень между деревьями. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Только бы успеть... Только бы они еще были в деревне...

Но уже на половине пути я уже обнаружил кое-что, что заставило меня резко осадить лошадь.

Сани. Опрокинутые, наполовину съехавшие в канаву. Один полоз сломан, груз разбросан по снегу. Козы блеяли где-то в кустах, куры кудахтали в разбитых клетках.

Мое сердце остановилось.

– Томас! – отчаянно позвал я, соскакивая с седла. – Вера!

Тишина. Только ветер в ветвях да недовольное блеяние коз.

Я осмотрел сани. Следы борьбы в снегу. Много следов. Конские копыта, сапоги... И кровь. Несколько капель на белом снегу.

Нет, нет, нет...

– Эй! – донесся слабый стон из-за саней.

Я перемахнул через опрокинутую телегу. В канаве, почти засыпанный снегом, лежал сын старосты, Симайн. Живой. Слава богам, живой. Лицо разбито, из рассеченной брови сочится кровь, но дышит.

– Сим! – Я поспешил к нему, осторожно стряхнул снег, но похоже, парень не был больше нигде ранен. Приподнял его, помог сесть. – Сим, очнись!

Веки его задрожали, приоткрылись. Мутный взгляд медленно сфокусировался на моем лице.

– Дядя... Кайрон? – голос хриплый, едва слышный.

– Где они? Где Вера и Томас?

Симайн уже сам потянулся встать. Я подал ему руку, помог опереться на телегу.

– Трое... трое мужиков... – он прижал руку к голове, зашипел. Явно саданули его без церемоний. – Остановили нас... сказали, что ищут сестру...

Проклятье, они успели!

– Что было дальше? – я держал парня за плечо, всматривался в его лицо. – Говори!

– Они... они сказали, что та девушка их сестра... а мы ее прячем... – Сим закашлялся, сплюнул кровью. Похоже, по целюсти удар пришелся. Может статься, что и сотрясение заработал, но с этим лучше разберется лекарь из деревни. – А Томас как заорет, что врут они! Что у Веры никого нет...

Умный мальчишка. И храбрый. Слишком храбрый для собственного блага.

– И что тогда?

– Главный, коренастый такой... он засмеялся. Сказал, что да, не сестра она им... а гораздо ценнее... – Сим явно говорил через силу, но старался держать себя, понимал, как важно рассказать. – Мы с Томом попробовали... заступиться за нее... Но они с мечами были... сильные...

– Где Томас? – ледяной ужас сжимал горло. Никогда прежде, даже в самых дальних и жестоких походах, что случались за мою военную карьеру, я не испытывал такого ужаса. Мы сражались с разными тварями. Приходилось и с людьми воевать… по большей части с такими же вот наемниками, что не желали жить по людски.

Но я заставил себя охолониться. Опустил эту защиту, как забрало у шлема, отсекая все лишнее. Внутри все замерло, застыло, закрывая выход эмоциям. Осталась только работа мозга. Я почти слышал, как он крутит шестеренки в моем разуме. Но даже сквозь это оцепенение я слышал панический вопль моего сердца. В этот раз его невозможно было заглушить.

– Что с моим сыном?

– Не знаю... – Симайн покачал головой и снова поморщился. – Один из них, такой черноволосый... Тома схватил, а тот так отбивался... кусался, царапался… Вера тогда закричала, сказала, что сама пойдет, чтоб не трогали его.

Она пожертвовала собой. Ради Томаса. Конечно же, разве могло быть иначе? Вера… Моя Вера. Как они только посмели тронуть вас обоих?

Клянусь, они заплатят за это. Второй раз я не отпущу их, пусть мои руки и будут по локоть в крови. Я вырву их внутренности и заставлю сожрать, если они причинят им боль. Никакой пощады и легкой смерти.

– И они отпустили сына?

– Да нет... Вера то сказала, а главный тот засмеялся... сказал, что мальчишку тоже заберут... что дорого за него заплатят... – голос Сима дрожал. – А потом меня по голове... и все… Прости…

Они забрали их обоих. И Веру, и Томаса. Моих самых дорогих людей.

Ярость и отчаяние боролись во мне с такой силой, что я едва не упал на колени. Еще немного и я просто начну вырывать себе волосы прямо клоками, чтобы унять этот голос внутри своей головы.