(Сентонж). Однако, несмотря на очевидную связь этих эпизодов с Великим страхом, их порой преувеличивали: так, Тэн говорит о девяти сожженных в Оверни замках, в то время как фактически не сгорел ни один. Судя по всему, в большинстве провинций инциденты были незначительными, особенно если сравнивать их с масштабами движения, но, следуя за крестьянскими бунтами, они в конце концов явно запугали аристократию.

Тэн обеспечил широкую известность делу в Секондиньи, небольшом городке в Пуату к югу от Партене, но материалы судебного дела говорят о том, что истец Депре-Монпеза стал в первую очередь жертвой собственной оплошности и неосмотрительности. Получив рано утром письмо от субделегата из Ла-Шатеньере с сообщением о скором прибытии разбойников, он велел бить в набат и разрешил помощнику собрать дровосеков, работавших в соседнем лесу. Потом он вернулся домой и больше никуда не выходил. Дровосеки пришли вместе со своим старшим мастером и сторожем графа д’Артуа, чтобы присоединиться к местным жителям, но утро прошло без новостей – никто ничего не знал. В конце концов люди отправились к Депре и застали его за обедом. Он пообещал поехать в город, но так и не поехал. Его заподозрили в предательстве, так как было известно, что он, как и еще несколько человек, являлся избранным делегатом для связи с депутатами от дворянства в Генеральных штатах. Более того, «прошел слух о намерении убить какого-то рабочего». Около половины пятого вернулась уже разгневанная толпа: «Ну что, попались, господин синдик, господин представитель дворянства – вы у нас в руках… Так вы из третьего сословия или нет? Мы ждем напрасно: вы хотите обмануть нас и затягиваете время. Мы хотим, чтобы нам заплатили». Депре заставили надеть кокарду и отвели к нотариусу Эско, где ему пришлось подписать отказ от фискальных привилегий. Он довольно красноречиво утверждал, что с ним плохо обращались, и поверить в это несложно. По его словам, некоторые рабочие говорили, будто у стражника Тальбо есть «письмо с приказом нападать на местных дворян и беспощадно убивать всех, кто не согласится отказаться от своих привилегий, а также жечь и грабить их замки с обещанием, что им не только ничего за это не будет, но и, напротив, они еще получат вознаграждение». Эта история вполне отражает дух того времени, породивший крестьянские бунты – Великий страх только представил такую возможность. Депре сразу же упомянул заговор и обвинил нотариуса Эско и портного по имени Жиго, которые, находясь под арестом, заявили, что были с ним в ссоре и что он оклеветал их, чтобы отомстить им. Из материалов дела следует, что они действительно могли своими высказываниями подтолкнуть собравшийся народ к решительным действиям: вернувшись из Ньора, Эско рассказывал, будто там убили дворянина, не согласившегося подписать такой отказ, а приехавший из Нанта Жиго утверждал, что там грабили и сжигали замки с разрешения короля и что надо поступать так же. К этому он добавил, что ездил в Нант, «чтобы стать масоном». Маркиз Мари де Ру в своей работе «История революции во Вьене» увидел в этом доказательство связи Жиго с революционерами. Хотя этот портной и не был бедняком, он явно не принадлежал к числу тех, кого обычно принимали в масонские ложи, и его заявление выглядит странным. Но допрашивавший его и не сочувствующий революции судья не придал его словам никакого значения. В конечном счете Депре отделался лишь страхом и должен был винить прежде всего самого себя.

Графиня де Брольи, к которой 2 августа в замок в Рюффеке пришли крестьяне с ее земель, без всякого ущерба для себя вышла из этой неприятной ситуации, приказав вернуть им ранее конфискованные ружья. Куда меньше повезло управляющему фермами в Бене (Сентонж) Полиану: 30 июля охваченная паникой толпа полностью разгромила фермерские конторы и разграбила его личное имущество, а пытавшийся помочь ему граф де Монтозье был вынужден отречься от своих прав. Еще более печальна была судьба барона де Друэ, героя трагикомедии в Сент-Анжеле, в Лимузене: его история облетела почти всю Францию. 1 августа, получив тревожные вести, барон во главе своих вассалов отправился на помощь соседям, которые приняли отряд за приближающихся разбойников. Друэ прервал поход и стал дожидаться прибытия местных властей, которые, выслушав его объяснения, пригласили его на обед, в то время как его люди остались ждать в лагере. Однако жители Сент-Анжеля не поверили в благие намерения дворянина, и вскоре начался бунт. Отряд Друэ разбежался, несколько человек попали в плен. Бунтовщики хотели убить не только самого Друэ, но и приехавшего к нему в лагерь барона де Белине. Их удалось спасти только отправив связанными в Мемак, где они оказались в не меньшей опасности, и поэтому их решили перевезти в Лимож. Дорога была тяжелой, так как народ считал их главарями разбойников. В Лиможе баронов посадили в тюрьму, и, хотя комитет быстро установил их невиновность, освободить пленников он так и не решился. Уже 12 августа в Орильяке вышел памфлет, воспевающий «победу жителей Оверни над аристократами». Друэ пришлось опубликовать манифест в свою защиту, и только 7 сентября он был освобожден по приказу самого Национального собрания.

Как бы ни были досадны эти волнения, они не разоряли целые провинции, как это происходило во время крестьянских восстаний до Великого страха, и не приводили к гибели людей. К сожалению, так было не всегда: Великий страх все же стал причиной трех убийств и крестьянского восстания в Дофине.

Убийства произошли в Баллоне (провинция Мэн) и в Пузене (Виваре). 23 июля в Баллоне толпа растерзала Кюро и де Монтессона, которых она разыскивала перед этим в Нуане: Кюро, помощник мэра в Ле-Мане, имел репутацию спекулянта, а депутата от дворянства де Монтессон, покинувшего Собрание и вышедшего в отставку, едва не утопили в Савинье еще 18 июля. В Пузене погиб морской офицер д’Арбалетрие, приехавший 29 июля из Лориоля к другу и сообщивший, что тревога была ложной. К несчастью, пришла вторая тревога, и толпа решила, что он хотел обмануть ее, действуя в интересах разбойников. По свидетельствам очевидцев, когда ему стали угрожать, он выхватил шпагу, но тут же был обезоружен. Его попытались спасти посредством ареста, но толпа ворвалась в тюрьму и он был убит. Это единственные убийства в ходе крестьянских бунтов эпохи Великого страха, следы которых нам удалось обнаружить. Во многих трудах, в частности у Тэна, упоминается имя некоего г-на де Барраса, якобы расчлененного в Лангедоке. Все эти упоминания восходят к одному и тому же источнику – второму письму Лалли-Толендаля к своим доверителям, но, к сожалению, место злодеяния в нем не указано. Нам не удалось установить, кто был этот дворянин, где он жил и