3 августа в Амбьяле. Итак, линия соединения между страхом с востока и страхом с юго-запада прошла от Клермона до Мийо, через Орильяк, Сен-Флур и Манд. Нет никаких сомнений в том, что именно Мийо стал городом, объединившим самое большое число этих потоков.

Вот так выглядит описание распространения Великого страха, которое можно сделать в настоящее время. Стоит сказать, что его могут значительно улучшить по многим пунктам новые исследования.

7

Последующие страхи

Страх перед разбойниками, ставший обобщением всех причин неуверенности и породивший Великий страх, вовсе не исчез, даже когда выяснилось, что разбойники так и не объявились. Дело в том, что сохранились причины, которые делали их появление правдоподобным. Критический период жатвы продолжался по крайней мере до конца августа. Нехватка продовольствия, безработица, нищета и связанное с ней повальное попрошайничество продолжали свирепствовать еще дольше, а голод начал ослабевать только с осенним обмолотом. В августе 1789 года муниципалитет Парижа закрыл благотворительные мастерские и попытался отправить обратно в провинции приезжих рабочих с Монмартра, репутация которых была очень сомнительной. Но основная проблема заключалась в том, что так называемый аристократический заговор оставался как никогда актуальным. Его отрицали и резко критиковали революционеров за то, что они продолжали верить в него; сегодня мы знаем, что их опасения становились все более обоснованными: в июле 1789 года королевский двор самостоятельно планировал разогнать Национальное собрание, а с конца того же года в провинциях тайно начали формироваться контрреволюционные лиги. В это же время эмигранты за границей и даже сам Людовик XVI пытались заручиться военной поддержкой европейских монархов. Как бы то ни было, если принимать во внимание общественное мнение того времени, вряд ли можно удивляться многочисленным местным тревогам, охватившим страну в течение нескольких недель после Великого страха.

14 августа комитет Санлиса опроверг ходившие в Париже разговоры о том, что в лесу собрались 2000 разбойников. 15 августа паника охватила Мондидье. 22 августа в Рамбуйе утверждали, что «по округе бродят разбойники». В Анане, рядом с Кламси, тревога появилась 5 августа. Другой инцидент произошел 16 августа в Орлеане, когда жнецы взяли в заложники с целью выкупа сына торговца из Бакона близ Кульмье. 7 августа тревога была в Кане и вскоре после этого – в кантоне Ториньи. В начале месяца сильная паника возникла на юге от Сент-Флорантена, в районе леса Понтиньи, а также в Исси-л’Эвек и Тулон-сюр-Арру. В ночь с 3 на 4 августа новая волна страха появилась в Брессе: она могла прийти из Турню и остановилась только благодаря хладнокровию Лекурба, который воспрепятствовал попытке забить в набат в Блеттеране. Похожая ситуация имела место 7 августа в районе Шатийон-де-Мишая, к востоку от Бюже. Серьезная тревога зафиксирована в Оверни, в окрестностях Шампаньяка, в ночь с 9 на 10 августа; еще одна – 6 августа в Ла-Кёе. 5 августа в Сивре жнецам показалось, что они увидели торчащий из повозки приклад и ствол ружья, после чего среди местных жителей началась паника. Набат снова звучал в ночь с 10 на 11 августа в Больё, в Перигоре; 10 августа – в Кастельно-де-Монмирае, к северо-западу от Гайака. 22 августа рабочие солеварен спровоцировали панику в Вове́ре. 15 августа муниципалитет Сен-Жирона решил провести расследование, поскольку «слухи о высадке 10 000 вооруженных людей в Барселоне и их движении по направлению к испанской Каталонии, которая граничит с Францией, начинают отчасти подтверждаться». 21 августа еще один эпизод паники отмечен в Экс-ан-Провансе из-за появившейся информации о шайке разбойников, которая якобы прибыла из Марселя. Все эти страхи остались локальными скорее всего потому, что опыт июля сделал население менее доверчивым. Свою роль также могло сыграть и завершение жатвы.

На основании имеющихся у нас в настоящее время архивных документов создается впечатление, что тревоги затем прекратились. Однако они возобновились с приближением жатвы 1790 года, что служит доказательством значимости этого фактора в возникновении Великого страха. Есть свидетельства, что 16 июля группа крестьян направилась к аббатству в окрестностях Гиза: монахов подозревали в хранении оружия и боеприпасов. Вскоре по округе пошли слухи, что разбойники забирают себе урожай. Паника распространилась в сторону Рибмона и достигла Лана в 8 часов вечера. Затем она направилась на северо-запад через Тьераш, дошла до Ретеля, охватила все графство Порсьен и проследовала до Римоня и Рокруа, выйдя на границу с Арденнами. Уже 12 августа некий инцидент, подробности которого нам неизвестны, вызвал подобную тревогу в Везли́зе, откуда она распространилась до Нанси и Люневиля. 17 августа паника обнаружилась в Абонкуре, в бальяже Амон. Мы не располагаем никакими доказательствами связи этой паники с беспорядками в Везлизе, но полностью исключать ее нельзя. Три недели спустя очередной всплеск паники снова привел в действие один из главных факторов Великого страха – боязнь происков аристократов. В конце июля стало известно о движении австрийских войск в сторону восставших Нидерландов с разрешения правительства Людовика XVI: конвенция 1769 года предоставляла иностранным армиям право проходить по французской территории в случае необходимости. Жители восточной части страны внушили себе, что революция в Нидерландах была только предлогом – настоящая цель австрийской императорской армии, как они считали, заключалась в подавлении Французской революции. 3 августа в Шепи, рядом с Варенном, местные жители решили, что заметили один из таких отрядов. Вероятно, за австрийцев они приняли патруль маркиза де Буйе. Как бы то ни было, весть о якобы сожженном или разграбленном то ли австрийцами, то ли разбойниками урожае молниеносно распространилась по всей округе. Страх охватил весь Аргонский регион, и помощь стали звать отовсюду: в Бар-ле-Дюке власти эту новость узнали уже 4 августа и сразу же призвали всех жителей вооружаться. Из Бар-ле-Дюка 5 августа весть дошла до Сен-Дизье. На востоке, через Сент-Мену, она оказалась в Шалоне и Реймсе; на западе, в Вердене и Сен-Мийеле, о ней знали еще 4 августа. Из Вердена 5 августа она попала в Мец и Тионвиль, приведя в состояние боевой готовности всю округу вплоть до Лонгви. Она также спустилась по Мёзу – как минимум до Стене́ – и по Эне. Из Вузье она снова распространилась по Порсьену до Римоня и в Тьераше до Розуа и Монкорне. Эти импульсы тревоги привели к беспорядкам, как и в 1789 году. Командующий в Стене оказался под подозрением, и ему начали угрожать. В Мелиньи-ле-Гране бунтовщики ворвались в дом сеньора, чтобы завладеть оружием, а замок в Абонкуре разграбили.

Страх перед разбойниками вновь возник в 1791 году в Варенне, а также, на следующий день после бегства короля, в Трапе (департамент Сена и Уаза) и 24 июня – в Дрё. В следующем году он снова дал о себе знать в Жизоре после известий о событиях 10 августа. Позднее, 20 апреля 1793 года, сильная паника охватила край Ко в районе Ивто после слухов о высадке англичан и о том, что нанятые аристократами разбойники разоряют страну, чтобы способствовать их продвижению. Затем, в конце сентября 1793 года, тревога охватила окрестности