клиники. Сейчас как раз идет его допрос, делу присвоен статус особо важного, мы полномочия сдали. Аллилуйя. Я долго еще не отмоюсь от этой всей грязи.

Лер говорил не спуская с рук Венди. Как он ругал себя все это время! За то, что послал ее сам в эпицентр этой драмы. За то, что пришел за секунду до непоправимого. И вот она снова здесь, маленькая и слабая.

Вдруг обняла его. Подняла глаза, посмотрела в лицо.

— Лель, забери меня. Хочу в «Нору». И видеть только тебя. Неделю, как минимум, можно, начальник?

В ответ на немой вопрос обращенных к нему подчиненных «самый большой их начальник» — Ладон пожал молча плечами. Отдых все заслужили.

— Группа отправляется в отпуск. Не орите вы так! Да, на три недели. Кстати, Людмила, я подал ходатайство на ваше включение в наш состав. Вы, конечно согласны… Все, я ушел, не задерживайтесь тут особо. До связи. — Открыл портал взмахом руки, и почти уже вышел, вдруг оглянувшись назад. — Кстати, Арина, я… тебя поздравляю. Фил не знает?

Вздрогнувшая ведьма покачала в ответ рыжей своей головой.

— Я так и думал. Всем хорошо отдохнуть. — И пропал в бездне Сумерек.

Следом вышел Лер с Венди на руках, сделавшей было попытку узнать у подруги подробности, но не отпущенной. Потом, все потом.

Арина задумчиво посмотрела на Люсю, сидевшую обхватив колени на больничной кровати, потом на Илью, замершего у стены.

За руку подхватила тоже пристально их разглядывавшего Леонида.

— Пойдем, котик. Нам надо поговорить, новостей накопилось, пока ты там шлялся на службе — великое море. Даже не представляешь, как много.

И увела.

Оставшиеся в палате двое словно бы и не заметили их отсутствия. Люся старательно натягивала на колени рубашку, не зная, что делать и что говорить. Ей было неуютно под внимательным взглядом Ильи.

Он вдруг сделал шаг к кровати. Другой. Как завороженный, подошел, протянул руку, убрал прядь русых волос со лба девушки.

— Знаешь… — его голос внезапно осип. Рука предательски дрогнула.

— Знаю.

Она медленно подхватила ладонь, прижала к щеке, закрывая глаза.

— Я… пришел за тобой. Можно?

— Бери. Сумасшедший. Куда забираешь хоть?

Он подошел совсем близко, взяв в ладони лицо. Все смотрел и не мог насмотреться. Что это было? Безумие, морок ментальный, как с Аней недавно? Нет. В этих серых глазах он видел только свое отражение.

— Я хотел бы сказать сейчас: «Замуж пошли» но ты курсант а я… новоявленный Инквизитор. Так себе вариант, если честно. Отказ от семьи и другие регалии.

— Меня и не отпустят до самой присяги. Ты же знаешь. Это было почти предложение?

— Да. Именно. Лю, я схожу просто с ума. Мы общались над трупом, мы на дознании целовались, а я отчего-то уверен, что просто погиб. Идиот? Скажи, со мной это впервые.

— Да. Как и я. Мы на «ты» даже не переходили еще. Помоги мне одеться. И — сбегаем. Ты кстати змей не боишься?

Она повернулась спиной, кивнула. Завязки на тонкой сорочке дались ему очень трудно. Пальцы дрожали. Хотелось ее развернуть и целовать, пока сама не прервет эту муку.

— Илья — она рассмеялась. Тихо, как колокольчик в лесу. — Я все чувствую. Мы же сейчас никуда не уйдем.

Молча собрались, стараясь лишний раз не соприкасаться. Он взял ее руку, не выдержал обнял порывисто, вздыхая запах волос. Точно — безумие.

— Так. Едем ко мне. Впереди отпуск. Нужно с этим со всем что-то делать. Как думаешь?

— К тебе. Далеко? Мне бы хоть переодеться. После всех этих задержаний я сразу сюда. Еще даже не умывался.

— Какая разница. Главное — ты со мной, с остальным разберемся. Идем.

Выскользнув из круга рук, Люся лукаво ему улыбнулась, взяла крепко за руку и увела. За ней он пришел. Вот смешной, кто кого еще никуда не отпустит.

Как обычно — навстречу большой любви и приключениям.

43. Эпилог

Ди обожала «Нору». Это место давно уже стало для нее чем-то вроде форпоста на границе между жизнью и смертью. У нее не было никогда своего личного дома. Вечные эти углы и казенные стены.

А здесь ее встречал пушистый зеленый ковер, стволы сумеречного леса на стенах, уютная спальня. Только ее, — она знала. Круглая галька на полу в ванной, душ в потолке, теплый каменный пол. Даже кухня — не самое любимое место для боевого мага Венанди, эта кухня ее вдохновляла…

Сидя за уютным столом рано утром, она тихо ругалась. Чашка кофе, кусочек горького шоколада. И… Джокер.

Ее собеседник и даже противник.

Посмотрела в глаза этой роже нахальной. Спросила.

Карту перевернула, прочла:

«Да, говорю в пятый раз. Ты читать разучилась, пернатая? Глаза разуй. Нет ответов других.»

Чертыхнулась сквозь зубы. Обратно перевернула, нахохлилась. Снова спросила, чуть дольше подумав.

Слегка дрогнувшей рукой открыла ответ.

«В октябре, когда выпадет снег. Я ему соболезную, право же.»

— Гадаешь?

Венди чуть не упала со стула. Заспанный, трогательный. В одних только домашних штанах, в руках держит футболку. Отросшие волосы дыбом, щеки небритые, тревога в глазах.

— Да, демоница вот подарила игрушку. Забавный он.

— Ты восхитительно с ним ругаешься. Мне даже приснилось, что это со мной.

Подошел, поцеловал в макушку, шумно вдохнул запах волос. Отвернулся. Она даже уже поняла, почему. Ох, и тяжко ему с ней, упрямой. Недавно совсем было проще.

— Лель. Нам надо поговорить.

— Нет, не надо. Хоть мы и так уже разговариваем. В голову не бери, тебе все равно не понять. Даже рядом не ходишь. — Венди насупилась. Снова он уходил от ответа на так давно мучающие ее вопросы. — Ветерок… я же просил — не берись рассуждать о том, в не смыслишь совсем ничего.

— Ты о… любви?

Тяжко очень вздохнул, посмотрел, как на ребенка.

— Что ты называешь любовью? Что за глупые мысли вообще по утрам в голове у совы? Ты же не жаворонок.

— Я… не знаю. Наверное, как у Алисы с Максом, или как у Арины с Филом. Люся вон — тоже влюбилась. Волки были вообще одержимы. Сумасшествие, да?

— Нет. Совершенно.

— А почему тогда несет всех куда-то? И тебя отчего тянет так — целовать меня, обнимать? Я не понимаю, Лель.

Лер усмехнулся. Ни на шаг не продвинулись они с этой весны. Сколько это продлится еще? Есть ли надежды? Глупые все это мысли.

— Ветерок, раньше мне было проще. Запрещал себе думать о девушке Венди, запрещал даже мечтать. Я мужчина, воин, в конце концов — Инквизитор. В этом нет ничего невозможного.