— Братской. А кто там мамашка?

— Она умерла почти сразу же после рождения Артура. За что он простить не смог старшего Александра, папашку. Такой уж обидчивый парень Артур.

Ох, эти серые волки. Ди больше не могла усидеть за столом, заваленным бумагами, уставленным чашками из-под кофе.

— Погоди, моя радость, не улетай, у меня крыльев нет, и я за тобой не поспею. Да, ты правильно все поняла: Диана все эти годы лежала в клинике доктора Буре. В отделении для особенно буйных: решетки на окнах, смирительные рубашки, забор восемь метров. Дюжие санитары и одноразовый личный кляп. По результатам единственной экспертизы…

— Лель, мне надо бы привести свои мысли в порядок. Иначе я просто взорвусь. Как представлю… Зачем? За что с ней они так? Что такого свершила Диана эта несчастная? Мстили за брата? Пожалуйста, отпусти меня, скоро вернусь.

Лер вздохнул. Как удержать ее? Венди — ветер. Обернулась обычною маленькой серой совой и больно цепляясь когтями, села ему на плечо.

— Пойдем, моя неугомонная. Знаешь же: отказать я тебе не могу. Но на месте грамотного и хладнокровного оперативника Венанди я полетал бы у коттеджа Буре, адрес ты знаешь. Послушал бы и посмотрел. Это так, к слову.

Погасил везде свет, открыл форточку, прорезав занавес морока заклинанием. «Лети, птица и будь осторожна.»

Ему хотелось, конечно же, тоже все бросить, махнуть хвостом, надеть артефакт свой невидимости и хищной тенью пробежаться по сумрачным улицам Сестрорецка следом за ней. Но… — увы и увы. Впереди у доблестнорго Инквизитора Гуло целая ночь интимного общения с протоколами и написание долгих отчетов. Он теперь тут «начальство».

* * *

Допросная Инквизиции выглядела колоритно. Отделка этой комнаты выполнялась с запасами прочности, из рассчета на расовые особенности азеркинов — иных. ДАже ярость дракона это пространство выдерживало: стены из огнеупорного камня, огромная дверь, с кругом запора, портал для мгновенной эвакуации дознавателя. Просто, надежно и эффективно.

Только вот протокол приходилось вести по-старинке: на несгораемой магической бумаге — артефакте. Записывающий кристалл «Допросник», и «бессмертная» ручка — «Правдивка». В ответ на ложь, она тут же краснела, как барышня от скарбезностей.

На сегодняшнем их допросе последнее было лишним: мертвецы не лгут. Обычная дань традициям Инквизиции.

На ритуал вызова и процесс эксгумации Люся увы, не успела. Пришлось потратить время у «безопасников», оформляя все документы и допуски. Ее пытались пугать, отговаривали и рассказывали сущие ужасы. Лишь увидев горящие глазки в ответ, заставили взять на себя всю ответственность и отпустили. Эх! А ей так хотелось увидеть, потрогать…

«Тот самый Корвус» ее поначалу сильно разочаровал очень сильно. Она себе напридумывала всякой романтики: мрачный ворон, потусторонние силы, глас Преисподней. А за столом сидел очень грустный высокий и тощий брюнет. Совсем молодой, даже юный. Пожалуй, только нос выдавал в нем его авеморфа: длинный, с горбинкой. Да умные очень глаза.

— Аве… — и вот тут Люся вспомнила, что даже не знает, как звать его, этого уставшего и взъерошенного некроманта. Которого ей запретили даже руками трогать.

Он удивился. Брови вверх поползли, длинные, как у девушки, ресницы распахнули ореховый взгляд.

— Вы кто, простите?

— Лю… Ти… Заралунга Людмила Тихоновна.

— Дверь за собой не забудьте закрыть аккуратно, и с той стороны. И побыстрее, простите, мне некогда.

— Помощник оперативного дознавателя, Инквизиция.

Ради этой бури эмоций на бледном лице стоило повторить еще раз. Или два, для закрепления результата. Томной походочкой от бедра, поймав на себе взгляд ошарашенного некроманта, Людмила прошла, села рядом за стол, приготовила артефакты допроса и подняла взгляд на Корвуса.

— Простите еще раз, Людмила Тихоновна. Я, конечно, просил мне помощника. Неоднократно просил, но не рассчитывал на… издевательство.

А он Люсе нравился. С каждой минутой все больше. Медленно переведя взгляд на сидевшую смирно покойницу (почему-то не пахнущую) она весело так ответила:

— Мы будем работать, или обсуждать несомненные мои достоинства? Простите, как вас там? Нас не представили.

— Илья Викторович Корвус. Можно просто Илья. Будет, если продержитесь здесь первые десять минут.

— Я работаю в группе Гуло. Он меня к вам сюда и отправил. От Венанди кстати привет. Она жестко потребовала, чтобы я вас не трогала.

Он определенно прекрасен, этот ворон. Эмоции выдал лишь взгляд. Весьма красноречивый. Усмехнулся, поджав красивые губы. Потер пальцами длинный нос. Молча протянул ей уже заполненный бланк.

Тело женщины, возвышающееся напротив, молчало. Следы тления его почти еще не задели. При жизни Диана была очень красива: роскошная темная грива волос, безупречные черты лица и фигура. Даже помутневшие уже глаза, смотревшие на них взглядом дохлой рыбы, были когда-то прекрасны.

Циничности оперативникам не занимать, и Люся изучала умершую с натуралистическим интересом (продолжая изумлять молчавшего дознавателя).

Последовавшая процедура не была чем-то из ряда вон выходящим. Вопросы — ответы. Покойная отвечала четко, ясно и внятно.

Умерла она все в той же клинике, куда была доставлена после побега. Обычные процедуры, смирительная рубашка, укол.

Поймали ее после драки. С кем? Не помнит. Почему убежала? Не знает.

Кто убил ее мужа? Не помнит.

С каждым словом покойницы становилось все более ясно: с сознанием этой вдовы поработали профессионалы. Память очищена, и что делать с этим теперь?

Люся мучительно вспоминала все прочитанное по вопросам воздействия на мозг умерших. Не могло оно сохраниться и после смерти. Если…

— Илья. — Пришедшее в голову не требовало отлагательств — вы не осматривали ее на предмет артефактов? А рун? Возможны любые внешние способы воздействия.

Пора бы уже перестать удивляться так искренне. Корвус аж поперхнулся, в изумлении глядя на Люсю.

— Вы позволите, я осмотрю? Подстрахуйте, пожалуйста.

Шок. Это по-нашему. Он просто завис от услышанного. Люся же встала, быстро подошла к телу, немного расслабилась, открыла каналы ментального зрения. Никогда еще ей не приходилось обследовать свежих покойников. Импульсы разума и эмоций не ощущались. Зато — будто громкий будильник настойчиво «орал» фальцетом эмоций негодования и недоверия стоящий с ней рядом Илья. Люся вздохнула.

— Илья. Я эмпат. Не могли бы вы мне не мешать? Успокойтесь, пожалуйста. Вы меня оглушаете.

Надо же. Он молодец. Шум эмоций утих, как по команде. Хороший мальчик. Люся продолжила.

Мертвое тело. Во всех отношениях. Она пробежалась пальцами по одежде. Артефакты такого рода должны были быть незаметны физически. Но ментально… Нет. Ничего.

— Ее надо раздеть. Это может быть руна на коже.

— Не нужно. Эти знаки можно разместить строго в определенных местах. Давно запрещенная практика. Как и чипы. Да, я лекарь, не смотрите так на меня, нас этому учат.

Корвус подошел