сзади, внимательно смотря Люсе через плечо. Она вдруг ощутила… Вот не надо было даже пытаться его ощущать, лишь мурашки скатились по коже теплой волной возбуждения. Ворон протянул быстро руку, разворачивая голову покойницы на бок. За ухом, на тонкой шее красовалась простая руна беспамятства. Да не одна. Илья вел пальцами по зеленоватой коже вниз, к плечу, и они проступали. Целый ряд рун.

— Похоже, после каждого памятного события ей ставили знак. Не больно-то силен был в этом вопросе их автор.

— Что нам делать? Время идет. Она скоро попросится в гробик обратно, милейший Илья. Да и вам нужна пауза.

Люся осторожно вытерла пальцами пот со лба Корвуса. Тот усмехнулся.

— Не знаю. Впервые с таким сталкиваюсь. Была бы она жива, я бы вылечил, как заболевание кожи.

— Жива… погодите. Она же мертва! Почему тогда руны работают?

Если бы вдруг выдавали приз «удивление этого года» то Люся точно бы стала его обладателем. Стараниями Корвуса, конечно.

— Людя, вы гений. Конечно же! Заклинание жизни.

Илья осторожно ее отодвинул, что-то тихо совсем произнес и осторожно стал обводить руны указательным пальцем левой руки. Мертвенно — синие знаки вспыхивали, и… исчезали. Один за другим. Сверху вниз, ниже, ниже. Со лба Корвуса пот лился градом, черная футболка прилипла к телу, мокрые волосы спадали на лоб.

Все. Последний штрих и тело женщины вдруг с громким стуком упало на пол.

— Дохлые Яги! Людмила, скорей, помогите!

Ей не надо было говорить. Время стремительно уходило. Перевернули покойницу на спину и Люся заметила: следы разложения быстро теперь расползались по коже, как будто те руны блокировали не только воспоминания тела но и тлен.

— Быстро за стол! Пишите!

Она уже бежала, Какое за стол? Зачем? Секунда, и Люся стоит на коленях у трупа, готовая к записи. Кристалл рядом. Кивнула.

— Диана! Кто вас Убил?

Тело дрогнуло, как от удара. Мертвенные губы с трудом разделились, произнося:

— Он убивал меня каждую ночь. Двадцать лет убивал. Ненавижу, ублюдок.

— Назовите его имя.

— Артур Беринг. Насильник и четырежды убийца.

Люся взглянула на Корвуса. Он стремительно сам бледнел. Под глазами расползались тени.

— Назовите имена жертв Артура Беринга.

— Мой муж, Александр Беринг. Наша нерожденная дочь, я и отец его, Александр. Он убил и его.

Илья лег рядом. Закрыл глаза, но голос его оставался уверенным, твердым.

— За что он убил вашего мужа?

— Артур одержим. Мной. Я виновата во всем. Он безумен.

— Он все эти годы насиловал вас, издевался?

— ДА.

С этим нужно было что-то делать. Предстояло еще очень многое: допрос довести до конца, принять клятву, завершить ритуал. А ворон угасал у нее на глазах. Люся решилась. Активировав кристалл записи, отложила бумаги. Перебравшись через лежавшее тело, легла возле Корвуса. Женское дело известное: принимай, отдавая.

Вливать силы девушка тоже умела. Задрала футболку на животе у сделавшего вялую попытку отодвинуться мага. Приложила ладони к груди, прижалась лбом. Он сразу же стал теплее, задышал глубже. Ох, мужчины, как легко вас отодвинуть от грани. Поцеловала смуглую кожу. Он громко вздохнул.

— Все, Людмила. Пока достаточно. Спасибо, мы продолжаем.

Она не отодвинулась и не отпустила. Лишь кивнула. Ему эти силы еще понадобятся.

Роскошная картина допроса от Инквизиции: все на полу, дознаватели полуголые лежат в обнимку, мерцает кристалл. Работаем, так сказать. Все в процессе.

— Последний укол был сделан по его приказу?

— Нет. По приказу Бориса Буре. Он сам мне это сказал.

— Как Альфу убили?

Корвус снова стремительно остывал. Люся снова его целовала и гладила, ощущая под пальцами стальные мускулы живота. Он уже воин, не мальчик.

— Психотропное средство. Я пыталась предупредить. Хотела спрятать их. Вызвала даже Дозоры. Там был мой сын. Он пытался его защитить.

Все вопросы уже были заданы. Сил у Корвуса не было. Дорожка из поцелуев, снятая вовсе футболка. Губы на губах. Выдох в рот: «Продолжаем».

Ритуал смертной клятвы. Изгнание тела, заклятие смертью.

Все, кажется. Можно было вставать с каменного пола, собирать протоколы.

Оторвать себя от этой девушки было немыслимо сложно. Она словно въелась под кожу, вдруг сделалась так нужна, как дыхание, как сама жизнь. Магия донора? Наверное, — да и хорошего уровня. Не Венди, конечно, зато как она пахнет… Взглянул ей в лицо, и отпрянул. Люся была так бледна, как минуты назад их допрашиваемая.

— Что с вами? Людмила, очнитесь!

С трудом приоткрыла глаза, криво ему улыбнувшись.

— Вы… кажется перебрали, Илья. Не вздумайте только покушаться на мою девственность, она мне еще пригодится.

И отключилась.

42. Задержание

Огромный коттедж клана Буре был построен в стиле конца мрачных и бедственных девяностых годов ушедшего века. Унылые круглые башенки, мрачно-красный кирпич. Обязательный забор с устрашающими пиками на решетках, как будто в остроге. Такие «памятники архитектуры» ушедшей эпохи теперь уже редкость.

Ди сразу же повезло: на втором этаже горел свет и огромная разлапистая сосна упиралась ветками прямо в приоткрытые двери балкончика рядом. Птичка впорхнула туда, присев на перила и прислушиваясь чутким ухом хищницы к происходящему.

А внутри было жарко.

За столом, на котором весьма недвусмысленно возвышалась целая дюжина разных бутылок и остатки нехитрой закуски, сидело трое мужчин. Очень похожие: массивные, крепкие даже квадратные, не отличались они какой-либо красотой или привлекательностью.

Самый высокий, в дорогущем костюме, почему-то босой, уже даже лежал на столе, сжав голову руками и громко постанывая.

Второй тряс его за плечо, рыча что-то на ухо. А третий… Самый мелкий из них, с сединой на висках, медленно и печально заряжал пистолет патронами странного вида, лежавшими на столе.

Австрийский Глок 17, последняя модель, боевой дорогой пистолет. Лер увлекался человеческими оружейными разработками, и Венди посматривала его журналы, узнав это оружие сразу. И пули в патронах серебряные, — единственное эффективное оружие от высших оборотней. Страшное даже для Венди и давно запрещенное всеми законами и договорами. Она их там физически чувствовала.

Снова состав преступления. Однажды переступив черту смерти невинных, они уже не остановятся. Кто в этот раз? Дениска? Ди осторожно подлетела ближе, ругая себя за безмозглость: артефакт невидимости она снова оставила Леру.

— Тебя как грохнуть, ублюдок? Прямо в затылок или обернешься и умрешь гордым волком?

Седой словно рычал, тихо и хладнокровно вставляя патроны в магазин пистолета.

— Мне все равно. Ты меня убил уже, просто дело закончи.

Лежащий на столе младший Буре, (а это был он, очевидно) поднял голову, глядя на брата.

— Давно надо было. Мы отдали тебе эту девку, наслушавшись сказок о вечной любви. Я столько лет был идиотом и