Горячая волна прошлась по рукам, вызывая жжение в пальцах. Огненная магия. Она помогла мне прижечь рану. Запахло горелой плотью. Надеюсь, мне не придётся лечить потом лорда Андервуда от ожогов.

Когда края раны сошлись, я сосредоточилась, на своём внутреннем источнике силы. И ахнула! Как же я могла думать, что во мне ничего нет?

Зайдя в пустую комнату, освещенную дневным светом, мы видим пустоту. Но это не так. Белый свет — это сплетение тонких нитей-лучей. И все разного цвета! Вот и зелёная ниточка-целительство. И красная-огненная магия и голубая-магия воздуха и оранжевая-магия, подчиняющая камни.

Я есть все это. Всё это есть во мне. Пустота-это не «ничто».

Внутри меня свет.

Внутри нас свет.

И какую ниточку ты держишь в руках, та магия и подвластна тебе. Одним наложением руки я могу излечить больного. Дерну голубую ниточку из пучка и вот вокруг меня вихрь. И только от меня зависит, будет ли это сносящий все вокруг ураган или лёгкий морской бриз, наполняющий лёгкостью. Или я держу в руках синюю нить с магией воды? Что я могу сотворить с её помощью? Цунами, угрожающее всем вокруг? Или я-родник с чистой питьевой водой для уставшего путника?

Я счастливо засмеялась, перебирая тонкие нити-лучики.

Вот она-магия! Истинная! И вся внутри меня.

Нет. Я не нуль.

Я — начало всего сущего. С меня все началось.

Мне и заканчивать все это.

Когда личная гвардия принца Лотрана нашла нас, было уже слишком поздно.

Глава 40

Я схватилась за голову. От голосов, раздающихся со всех сторон, у меня началась форменная мигрень. Я не выдержала и закричала.

— Прекратите!

Наступила долгожданная тишина. Но ровно на одно мгновение. Потому как ровно через секунду вновь поднялся гул голосов.

— Прошу вас! Дайте мне подумать самой! Я ведь не могу так сосредоточиться. Вы все мне мешаете своими советами!

Многоголосье стихло. Но я знала, что это ненадолго. Однако, пока они молчат, у меня есть время подумать. И сделать верный ход.

— Ха! Шах! Вам шах, профессор Столнберг! Что? Не ожидали?

Я победно глянула на умертвие, что сидел напротив меня и потирая костяшками свой подбородок.

— К сожалению, вынужден вас огорчить. Вы открыли проход для моего офицера. А значит шах и мат уже вам. Вы бы не сделали столь не удачный ход, если бы не эти советчики.

За моей спиной сгрудился добрый десяток профессоров Академии. Бывших профессоров. Упокоившихся с миром и похороненных в подземелье. И если бы не профессор Валеорон, они бы так и пребывали в покое. Но их потревожили. Теперь они напрочь отказывались упокаиваться обратно. Их, видите ли, не устраивали условия упокоения!

Целый час, после того, как я спасла лорда Андервуда, некромант честно пытался их упокоить. Потом выбился из сил и признал поражение. Умертвия же, заметя кучки павших в этой неравной борьбе, выстроились в плотное кольцо вокруг нас и выдвинули ряд условий.

— Во-первых: я желаю усыпальницу побольше. Неудобно, знаете, ворочаясь, натыкаться на острые кости, лежащих рядом. Во-вторых: я категорически против того, чтобы в подземелье травили крыс! Так хоть новости от них узнавали. Да и с домашними зверушками как-то веселее. В-третьих, мы требуем, да, именно в категорической форме, требуем передать нам артефакт с запирающей магией. А то что же получается? К нам заходить можно без спроса, а мы должны делать вид, что лежим мёртвые и даже шелохнуться нельзя. Нет уж! Мы должны себя обезопасить! С прежним ректором был заключён договор, о том, что защитный полог, установленный на подземелье, не даёт нам выйти, но и к нам никого не пропускает. Верно ведь, говорю, профессор Фениварр?

Умертвие в истлевшем сюртуке кивнуло в знак согласия.

— Вот! Ректор, то есть профессор Фениварр подтверждает. Только его последователи на должности тот договор потеряли. И получается, что к нам заходить можно, а мы подняться и высказать все, что думаем о сложившейся ситуации-нет. Несправедливо! Требуем паритета! Мы сами будем решать, кого пускать в подземелье, а кого нет! Была бы у нас такая власть раньше, ваш профессор Валеорон и шагу бы ступить не смог за решётку! А то ползал тут, вынюхивал все, подсчёты вёл.

Я зажала голову руками. От претензий, летящих со всех сторон, у меня началась дикая головная боль.

— Виктория, не время вешать нос. Чем быстрее мы разберёмся с проблемами нежити, тем быстрее выберемся на поверхность.

Я взглянула на откровенно веселящегося лорда Андервуда. Лицо мужчины было ещё бледным от кровопотери. Но в целом он уже выглядел гораздо лучше. К нему даже вернулась его вечная манера ехидничать.

— И не смотри на меня так. Это ты опять перепутала слова в заклятии и наделила нежить даром речи. Та же ошибка, которую ты сделала на вступительном экзамене. Одно слово, неверно произнесённое, и вот целое подземелье неупокоенных, обретших право голоса и желающих его высказать.

Я взвыла и схватилась за волосы.

— Замолчите все! Да! Все! Иначе я за себя не ручаюсь! Говорить будет только один из вас. И с одним из вас я и буду вести переговоры об улучшении жилищных и иных условий упокоения! И не все условия будут выполнены. Только те, которые реально будет воплотить. Потому, пожалуйста, не придумывайте фантастических историй.

Умертвия совещались долго. Никак не могли выбрать парламентера. Дошло даже до рукоприкладства. Вернее, костеприкладства. Два умертвия схватились в драке. По вырывали друг другу конечности. Потом долго бодались черепами и старались пнуть друг друга посильнее. Я не выдержала! Хлопнула в ладоши так громко, что эхо прокатилось по всему подземелью. Магия воздуха подняла вверх двух драчунов и разметала в разные стороны. Остальные враз присмирели. Один из умертвий робко вытянул вверх костяшку указанного пальца и проговорил:

— Может партию в шахматы? Кто выиграет, тот и выдвигает свои условия.

Толпа радостно закивала. Лорд Андервуд хмыкнул и подмигнул.

— Давай, Виктория, я верю в тебя. А если что, то твоя магия при тебе…

Что он имел в виду я не поняла тогда. Первые несколько партий я проиграла в пух и прах. И теперь должна была организовать посему преподавательскому составу улучшенные камеры упокоения, новые саванны.

— Виктория, на вашем месте, я бы хорошенько подумал. Потому как все эти нововведения обойдутся королю в круглую сумму.

Я вздохнула. Играть в шахматы меня учил отец. Но он не предполагал тогда, что от выигрыша будет зависеть казна Его Королевского Величества.

— Я очень стараюсь, лорд Андервуд! Но ты бы лучше не подначивал, а давал дельные советы.