ни сделал – или не сделал, – я все равно люблю его, как бы сильно ни пыталась выкорчевать из своего сердца это чувство.

– Я люблю тебя, – говорит он.

Я содрогаюсь от рыданий, которые проходят через все мое тело, застревая на кончике языка.

– Я не знал, чтосмогу кого-то полюбить, пока не появилась ты. Ты вовсе не идеал, понимаешь? Ты выводишь меня из себя и делаешь вещи, которые, как мне всегда казалось, я не смогу принять. Не говоря уже о том, что ты чертовски капризная. На самом деле, по-моему, нет более далекого от совершенства человека, чем ты. Но Эвелина… ты идеально мне подходишь.

Мое разбитое сердце трепещет, вновь начиная срастаться по швам.

Он целует меня еще раз.

– Примерно через пять минут здесь будет не протолкнуться от федералов, которые приедут сюда затобой. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я киваю, ощущая, как у меня что-то щемит в груди, а кровь быстрее бежит по венам.

Он крепче сжимает мое лицо.

– Послушай меня. Я не буду просить у тебя прощения, – он бросает взгляд на дверь, прежде чем снова впиться в меня своими безумными глазами. – Яне хочу, чтобы ты прямо сейчас меня простила. Я просто хочу знать, что ты где-то далеко, в безопасности, и у меня есть на это шанс. Что однажды, возможно, мы встретимся снова, я подойду к тебе и скажу, что меня зовут Николас Теннисон Вудсворт, мой любимый цвет – синий, я ненавидел школу, и так тебя люблю, что не могу представить себе жизни в мире, в котором нет тебя.

Я всхлипываю, вцепившись в его запястья.

– Если ты не сбежишьпрямо сейчас, то лишишь меня этого шанса, – произносит он, смотря мне прямо в глаза. – Пожалуйста, не делай этого, красотка. Уходи.

Но остается еще один момент, из-за которого я никак не могу решиться убежать. Я смотрю на Коди, распростертого на полу, не понимая, как Николас объяснит это копам. Если сможет.

– Со мной все будет в порядке, – убеждает меня он.

Он хватает меня, целует еще раз, а затем отталкивает.

Подскочив, я разворачиваюсь и бегу.

Глава 40

Николас

Я успел вовремя.

Честно говоря, я не был в этом уверен. Я специально не подавал в отставку, чтобы быть в курсе дел, и слава богу, поскольку всего три часа назад мне пришло сообщение о том, что агент Баум собирается нагрянуть в коттедж Фарреллов.

В этот момент на меня снизошло озарение, как будто я впервые в жизни заглянул в водоем с кристально чистой водой. Сомнений не осталось, и все, что терзало меня последние недели, растворилось в воздухе, словно дым.

Я знал только то, что не могу позволить ей попасть в лапы закона. Возможно, это говорит о моей глупости или слабости. Может быть, она манипулировала мной, заставляя стать тем, кем мне никогда не хотелось быть. Так или иначе, мне все равно. Потому что она полностью меня изменила. Раз и навсегда. И пути назад нет.

Это не значит, что я люблю Эвелину, несмотря на ее недостатки. Наоборот, я люблю ееиз-за них.

Меня охватывает облегчение, когда она исчезает в глубине коттеджа, и я закрываю глаза, впервые за много лет молясь, чтобы у нее все получилось. Затем я выхожу из дома и встаю на пороге в ожидании гостей.

Я слышу, как шины шуршат по свежевыпавшему снегу, и вижу, как черные седаны пробираются сквозь деревья. Сидящие в них люди хотят арестовать девушку, которую я люблю. Украсть ее у меня навсегда.

Если это случится – жизнь потеряет для меня всякий смысл.

Из машин высыпает дюжина агентов в костюмах, в то время как местные копы прикрывают их на случай возможной перестрелки. Они прячутся за открытыми дверями своих тачек, целясь в меня из пистолетов.

– Брось оружие!

Я поднимаю руки и выхожу на шаткое деревянное крыльцо, роняя пистолет на землю.

– Я агент Николас Вудсворт, – представляюсь я. – Я занимаюсь этим делом.

Темноволосый мужчина со стальными глазами выходит из-за двери своей машины и приближается к крыльцу, не сводя с меня глаз.

– Где агент Баум?

– Мертв.

– А подозреваемая?

– Исчезла, – с бьющимся сердцем отвечаю я. – Я сейчас суну руку в карман и покажу вам свой значок, ладно?

Мужчина поднимает пистолет выше.

– Держите руки так, чтобы я их видел.

– Хорошо, можете подойти исами проверить. Я приехал сюда, чтобы помочь вам с задержанием, но… – нахмурившись, я качаю головой. – Я опоздал.

Я киваю на карман своего пиджака, и он достает оттуда мое удостоверение, открывает его и всматривается, прежде чем вновь поднять на меня взгляд. Наконец, он опускает руку с пистолетом и просит остальных сделать то же самое.

– Агент Вудсворт, прошу прощения, – извиняется он. – Сами понимаете, протокол.

Я улыбаюсь.

– Конечно, понимаю.

Остаток вечера проходит как в тумане. Меня уводят для дачи показаний, и я наблюдаю, как они укладывают окровавленное тело человека, которого я убил – впервые в жизни, – на носилки, упаковывают в мешок для трупов и укатывают его прочь.

Я не испытываю сожаления и не мучаюсь из-за того, что мне пришлось совершить. Я просто доволен, зная, что теперь жизнь моей любимой женщины не подвергается опасности.

На следующее утро я прихожу в свой отдел и, минуя свой рабочий стол, иду прямиком в кабинет Кэпа, где кладу ему на стол свой пистолет и жетон.

– Что это? – спрашивает он, удивленно поднимая бровь.

– Я сдаю свой жетон, – пожимаю плечами я. – Я увольняюсь, Кэп.

Он глубоко вздыхает, разочарованно цокая языком.

– Какого черта! Ты действительно хочешь сказать, что уходишь?

– Именно так. С меня хватит. Я ухожу. Ухожу, – каждый раз, когда я это повторяю, бремя на моих плечах становится чуть легче.

– Это важное решение, – замечает он. – Ты уверен, что оно правильное?

Я с минуту обдумываю его вопрос, а затем бросаю взгляд на листок бумаги, лежащий на его столе, с распечатанной фотографией Эвелины, под которой красуется жирная подпись: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ».

Собравшись с духом, я киваю.

– Такая жизнь не для меня. Больше нет.

Он прищуривается.

– Может, тебе надо с кем-нибудь поговорить о том, что случилось с агентом Баумом? У нас есть соответствующие специалисты, понимаешь?

– Я в порядке, но спасибо. Я ценю