понимаешь: если монарх прикажет, я обязан подчиниться. У меня семья, земли, люди. Я не могу просто взять и послать его куда подальше.

— Этого мне достаточно. Ну и имей в виду: более подобных предложений с моей стороны не будет. Если я узнаю, что с твоей стороны начнутся какие-то проблемы, то буду действовать жёстко.

Он молча кивнул, развернул лошадь и поехал к своим. В его фигуре было что-то надломленное — человек, который только что проиграл финальную партию и теперь не знает, как жить дальше.

На этом мы разошлись.

Одной проблемой меньше. Или, по крайней мере, хотелось в это верить.

— Ну что, старина, теперь домой, — сказал я Гниде, когда наконец собрался.

Гнида лишь тихонько всхрапнула, как бы говоря: «Надолго ли?»

***

— Ну как же всё хорошо получается, — император откинулся в кресле и с наслаждением потянулся, разминая затёкшую спину.

— Что-то мне это сомнительно, Пётр Алексеевич, — ответил ему Перов, стоявший у окна и задумчиво разглядывавший дворцовый парк.

— Это почему же? — Император взял со стола бокал с вином, но пить не стал, только покрутил в руках, любуясь игрой света в гранях хрусталя.

— Теократы рвут и мечут, — Перов отошёл от окна и сел в кресло напротив. — Их послы при дворе ведут себя так, будто мы им должны по гроб жизни. Требуют, угрожают, намекают на какие-то санкции. А народ в королевстве Трейден, хоть и притих, но до конца не успокоился.

— Да и пусть. Они всю жизнь чем-то недовольные, — отмахнулся император и наконец отпил глоток. — Их монарх, по-моему, вообще берега потерял.

— Есть такое ощущение, — согласился Перов, машинально поправляя манжеты. — Я бы даже сказал, это ощущение становится всё отчётливее с каждым днём.

— Ты мне лучше вот что скажи, — император поставил бокал на стол и подался вперёд, опираясь локтями на полированную поверхность. — Что с тем кинжалом делать, который этот оболтус нашёл?

— Я думаю, стоит его преподнести в качестве дара сами знаете кому, — Перов понизил голос и выразительно посмотрел на императора.

— Чего? — император даже привстал в кресле. — А у неё губёнки не треснут от такого подарочка? — Он воровато покосился по сторонам, как бы опасаясь, что его услышат. Но в кабинете, кроме них двоих, никого не было.

— Сами знаете, ей он сейчас пригодится, — спокойно ответил Перов, не обращая внимания на реакцию начальника. — В народе волнения. А она человек действия, любит, когда её ценят и одаривают. Особенно такими редкими и ценными вещами.

— Ага, — император откинулся на спинку кресла и насмешливо скрестил руки на груди. — Скажи ещё, что он ей поможет. Она и сама по себе все эти волнения может удавить в зародыше. У неё рука тяжёлая, а характер — ещё тяжелее.

— Так-то да, — Перов даже не попытался спорить. — Но всё-таки добавит вам пару плюсиков в ваших... скажем так, непростых отношениях. Женщины любят подарки, даже те, кто привык рассчитывать только на себя. А уж такие подарки — тем более.

— Думаешь? — Император задумчиво погладил подбородок. В его глазах промелькнула тень сомнения, смешанная с любопытством.

— Наверняка, — уверенно ответил Перов. —

— Ну не знаю, — протянул император, вставая и подходя к окну. — Я его отдавать точно не поеду. Во-первых, это не мой уровень — разъезжать с подношениями. Во-вторых, мало ли что... Вдруг она неправильно поймёт? Решит, что я заискиваю или боюсь. А этого допустить нельзя.

— Так пусть Александр съездит, — предложил Перов, как бы невзначай пожав плечами. — Он молодой, ему не зазорно. И не он это кинжал нашёл? Заодно и познакомится поближе.

— И правда, — император хлопнул ладонью по подоконнику, отчего стоявшая там ваза с полевыми цветами жалобно звякнула. — Сам нашёл, пусть сам и отдувается.. Всё равно у меня дел выше крыши.

Перов лишь кивнул, пряча довольную улыбку.

План был хорош. Александр съездит, отвезёт подарок, наладит контакт. А император останется в стороне — и при этом получит все дивиденды. Красивая многоходовка. Такие он любил.

***

— Ваше высочество, есть вопрос, — сказала Амалия, подходя ко мне.

— Да, дорогая, — ответил я, от чего она немного сбилась с шага и посмотрела по сторонам, видимо ища, что в меня можно запульнуть. Взгляд у неё был такой — от смеси возмущения и растерянности, что я чуть не рассмеялся в голос.

Я её постоянно подкалывал. От чего она терялась и бесилась. Но думаю, скоро она привыкнет и будет не обращать на это внимания. Или — что более вероятно — начнёт огрызаться в ответ. Тоже неплохой вариант, было бы веселее.

— Мы едем? — спросила она, возвращая разговор в деловое русло и скрещивая руки на груди.

— В принципе, да. Пора выдвигаться к Боброву. И так задержались дольше, чем планировали.

Тут же, словно только и ждала моего подтверждения, к нам подбежала Анжелика. Запыхавшаяся, взволнованная, с мятым конвертом в руках.

— Ваше высочество, — выпалила она, едва переведя дух, — я получила письмо. Ситуация ухудшается. И намного быстрее, чем я предполагала.

Я лишь цыкнул. Немного не вовремя. Только собрались к Боброву, а тут снова-здорово. Хотя, с другой стороны, когда у меня всё бывало вовремя?

— Воды всё меньше, — продолжила Анжелика, разворачивая письмо и тыча пальцем в какие-то строчки. — Тут ещё эта болезнь... Урожаи падают, скот болеет. Люди начинают роптать.

— Что скажешь? — обратился я к Амалии.

Амалия взяла письмо, пробежала глазами по тексту, нахмурилась.

— Видимо, без вашей помощи не обойтись, — сказала она, возвращая конверт Анжелике. — Ситуация серьёзнее, чем я думала. Если вода продолжит уходить, через пару месяцев там начнётся настоящий голод. А голод, как известно, лучший союзник любого бардака.

— Ты с нами? — спросил я, хотя ответ уже знал.

— Да, — коротко кивнула она.

— Тогда собираемся, — я хлопнул в ладоши.

Через день, утром, мы должны были выехать.

Компания собралась ещё та: я, Анжелика, Амалия. Почему-то Валерка, естественно, с Инной. Ну и, конечно же, Гнида.

Амалия сначала предлагала взять с собой ещё пару человек охраны, но я отговорил — чем меньше народу, тем меньше шансов привлечь