– Что, и теперь не узнаешь, это же… – Он подмигнул и заговорил совсем другим голосом, веселым, с игривой наглецой: – Я перебрал много монашенок, но… Твой первый же поцелуй так обжег мне… А потом ваш Господь вступился за свою… И что же мне?.. Я смеялся, глядя на огонь и то, как ты там… А-ай?! Кто посмел это…

Чего «это»? Договаривай уже, старый пень! Сестра Елизавета, казалось, обратилась в соляной столб. Я же поднял вторую погасшую свечу. Первая метко влетела старикашке в ухо: на таком расстоянии промахнуться трудно. Некромант неуверенно покосился на меня и принял прежний вид.

– Кто ты, человечек или…

– Он проказник! Из Ирландии, не местный! – тут же истерически затараторила ведьма. – Прикончи его, Наставник, он всем мешает и все мне портит!

– Хочу познакомиться с ним поближе и…

– Тебе не хватает проблем по жизни? Держи. – Второй свечой я попал ему в лоб, и старик, кажется, начал заводиться.

Он топнул ногой так, что воздушная волна заставила меня подпрыгнуть.

– Хватит разговоров о… Вы двое?.. Волки должны быть сыты…

В ту же минуту послушно сидевшие за кругом пентаграммы Жока и Мика, глядя на меня, вскочили, яростно оскалившись. Им указали цель, они были готовы рвать на куски кого угодно. Я было приготовился к драке и не сразу осознал, что палец старика указывает на бледную как смерть Стеллу Эдуардовну…

– Беги, – неожиданно прошептали мои же губы. За кого я заступаюсь, за ведьму, которая столько раз пыталась меня убить?! – Беги, глупая Би-йо! И упаси тебя святая Бригитта останавливаться!

Мачеха, подхватив подол повыше, рванула с низкого старта, так что только комья земли взлетели из-под босых ног. Почему она не участвует в Олимпийских играх от России? А-а, наверное, потому, что две злобные волчицы, наступающие на пятки, это же практически допинг, правда?

Мне удалось увернуться от всей троицы, а высоченный некромант вновь посмотрел на отца Мэри.

– Я могу забрать твое… Будет больно, но если ты сам…

– Оставь старину в покое!

Третья свечка взлетела вверх, но Гермоген Мутный удивительно быстро вскинул левую руку, и черный воск каплями упал в траву, даже не коснувшись его ладони. Задница медвежья, а у дедушки-то отменная реакция. Удивительное рядом…

Меж тем отец моей Светлой Госпожи начал клониться вбок. Его лицо покраснело, в бороде вдруг зазмеилась изморозь. Человек старел на глазах. Толстый кот успел вовремя спрыгнуть с него и не придумал ничего умнее, чем встать рядом со мной, плечом к плечу:

– Бра-атство рыжих – это ва-ам не миска-а прокисшего молока-а! Мы сила-а!

И пусть для Машки-мышки его боевой клич звучал обычным кошачьим воплем, я уже знал, что Тиран по-настоящему восстал. Теперь его нельзя остановить ничем, кроме топора британского палача. И то он не взойдет на плаху покорный, поникший и сломанный духовно, как бедная Мария Стюарт…

Нет, отныне этот пухляш вновь Тираннозавр, грозный маленький тигр, а не кот!

– Защити нас, святой Патрик. – Я вспрыгнул на него, как на боевого коня, подхватил случайную щепку и, образно выражаясь, вдарил шпоры под бока.

– Не противься мне, так меньше… Но если тебе хочется… Я не против, когда люди сами делают себе… бо-ольно-о!

– Мы очень старались, спасибо!

– Это опять ты… – Пораженный некромант обернулся, с трудом вытащив острую щепку из-под правого колена. – Стелла была права, почему я не прикончил тебя с этим…

Отвечать на глупые вопросы не имело смысла. Лично мне гораздо интереснее было другое: на его рубахе медленно образовалось алое пятно. Неужели наш мутный дедок трехсотлетнего возраста все еще смертен? Тогда, святое шоу, я в игре! И тут Мэри учудила…

– Не трогайте моего папу! – Храбрая малышка, кусая губы, чтоб не зареветь, бросилась вперед и, раскинув руки, закрыла собой старину-капитана.

Гермоген Мутный подумал и кивнул:

– Правильно, сначала девчонка… Пусть ее отец смотрит, как я с ней…

Никто и охнуть не успел, как длинные руки седого Гермогена уже потянулись к белой шейке моей Светлой Госпожи. Вот только попробуй, трухлявый пень, и ты Джек-в-коробке! То есть мертвец по полной, я сам сошью тебе саван из лохмотьев с пугала ржавой иглой!

Кот подбросил меня передними лапами как можно выше, и на врага обрушился целый ураган неуправляемой ирландской ярости! Я врезал негодяю каблуком в правый глаз, выдал шесть ударов по переносице, два раза добавил с колена в левый висок и метко плюнул в ухо, но дед даже не пошевелился.

То есть на какую-то мелкую щепку он отреагировал, а на мои тяжелые кулаки – категорически нет! Да кто ж ты такой, некромант российский? Сколько можно тебя убивать?! Старик, не говоря лишнего слова, резко дернул плечом, и я полетел вниз. Тиран не успел (или не захотел) подставить спину, поэтому приложило меня неслабо. Аж дыхание отбило напрочь…

– Лизонька, отойди от греха…

Я попробовал повернуть голову, но глаза мои сошлись на переносице, глядя друг на друга. Пришлось хорошенько врезать самому себе по затылку, чтоб они разбежались по своим местам. Зато теперь я ясно видел, как призрак монахини, разгоревшись до холодно-лимонного цвета, буквально прожигал невидимый щит, выставленный перед ней колдуном.

– Ты не посмеешь тронуть ее! Она совсем ребенок, тебе мало, что ты погубил мою жизнь?

– Ты сама хотела меня… Но кобенилась, как порядочная… Нет чтоб сразу раздвинуть… Уйди!

Сестра Елизавета молча закрыла собой Мэри, которая все еще надеялась спасти своего папочку. Хотя кому теперь нужен этот самовлюбленный страдалец, готовый выставить под жертвенный нож собственное дитя, даже не представляю!

Жаль только, что мне не удалось ему как следует врезать по капитанскому носу! Моя ошибка, я решил сначала поговорить, а с людишками это не работает. Они всегда считают себя безоговорочно правыми во всем. А когда даже их родные дети начинают задавать вопросы, родители тупо орут или просто отмахиваются от их проблем!

У нас, Обитателей холмов, все иначе. Но, пожалуй, об этом в другой раз…

– Думаешь, я пожалею тебя и не стану… – Некромант устало вздохнул, с кончиков его пальцев сорвались тонкие острые лучи, и сестра Елизавета упала на колени. Ее сияние гасло.

– Возьми мою жизнь, но пощади девочку… умоляю, ради всего святого…

– У тебя нет жизни, – обрезал старик.

Я невероятным усилием поднялся на ноги.

– Остынь, – укоризненно покосился на меня некромант. – Твой час тоже близок… я хочу насладиться…

Уже практически растаявший призрак смиренной монахини вдруг повернулся ко мне лицом, короткий взмах руки – и маленькая бутылочка из