мачехи. Пока мы стояли нос к носу, друг против друга или, вернее, враг против врага, в центре полузатоптанной пентаграммы, вдруг что-то шевельнулось за моей спиной. В округлившихся глазах Би-йо отразился незнакомый мне старик…

Очень высокий, на две головы выше отца Мэри. Волосы густые, длинные, седые, с примесью грязи, еловых иголок и листьев. Лицо напоминает вековую кору дуба, нос прямой, усы и борода свисают клочьями, а глаза похожи на два оранжевых огонька.

Одет в простую безрукавную рубаху до колен, не вооружен ничем, угрожающих движений нет, молчит, стоит на месте, но от него так и веяло могильным холодом. Неприятное, но не такое уж прям жуткое зрелище. В конце концов, в лесу обитают разные типы. Возможно, это просто русский леший?

Я вздрогнул, лишь когда он облизнул окровавленные губы, поднял руку и тыльной стороной ладони небрежно стряхнул на землю тот самый дубовый лист.

– Наконец-то ты привела мне их. Почему так долго, Стелла?

– Простите, Наставник…

Вместо ответа старик просто указал на нее крючковатым грязным пальцем, и две черные волчицы не задумываясь оскалились…

…Тщательно изучая историю, родословную, язык и культуру эльфов Средиземья, мы часто забываем о своих легендах и мифах. Наши сердца замирают от того, что происходит где-то там, в неведомых странах с чарующими названиями, волшебными мечами и древними рукописями, под стрекот дрозда излучающими сияние Сильмариллов!

Разве какой-то русский лес интереснее этого? Ну не знаю…

В слепом преклонении перед чужой культурой мы не замечаем, что на том же Западе поступают иначе. Там изо всех сил, всеми возможными средствами продвигают свое, пытаясь выставить его общемировым трендом, а когда пытаются изобразить наше, то демонстрируют лишь «развесистую клюкву».

Вспомнить хотя бы перевод русских сказок для англичан: «Баба-яга – это старая ведьма, живущая в лесу…» И все? Вы уверены? Вот так просто и примитивно?! Да вас высмеял бы любой русский ребенок!

Баба-яга – это вам не просто ведьма, это целый пласт народных поверий и древнего волшебства, ставший женским культом в наших сказках! Молодая, старая, добрая, злая, дочь-сестра-жена-теща – противница-соратница Кощея Бессмертного! Перед которым любой британский Волан-де-Морт просто «г… на палочке»…

Баба-яга – это вековой сакральный символ! Лакмусовая бумажка, мгновенно показывающая, русский ты или нет! Так вот, если бы к нашему ирландскому герою вышел обычный Леший (из уважения пишем с большой буквы), они бы точно договорились.

Обитатели холмов всегда найдут общий язык с жителями леса. Это совершенно естественно, ведь и те и другие ведут свои корни от единой праматери Природы. И любой зоолог скажет вам, что кошка может стать мамой утятам, собака – выкормить тигрят, гуси – принять в стаю козленка.

Другое дело, когда одна нечисть встречает на своем пороге другую, нежданную, незваную, да еще с наездами. Тут, конечно, ни о каком гостеприимстве и речи быть не может. Заезжие господа, желающие нас перевоспитать, как правило, вылетали из России ка́ком кверху! Но…

Веселый рыжий проказник и не пытался лезть со своим уставом в чужой монастырь. Уж простите-извините, у него была всего лишь одна цель – не позволить никому на всем белом свете обидеть ту девочку, которая была к нему добра, угощая яблочным соком и печеньками.

«Ничего личного. Но ее кровь вы не получите, не будь я Мак О'Коннел…»

…Стелла Эдуардовна очень медленно выпрямилась. Обе ее дочери смотрели на мать плотоядными глазами, в которых читалось лишь два слова: «свежее мясо».

– Девочки мои, не надо… Успокойтесь. Мика, уйми свою сестру! Жока, фу! Фу! Вы забыли, кто главный в доме?! Фу, я сказала-а!

Мэри стояла столбом, бледная, как та же луна, абсолютно не понимая, что тут происходит. Ее отец наконец-то прекратил бесплодную борьбу, но Тиран не рискнул спрыгивать на землю, а просто перебрался старине на плечи. Я думаю, он бы и на голову ему влез, но там когтями держаться труднее, чем за плотный свитер.

– Ты хотела обмануть меня, своего учителя и… – Старик одним движением бровей остановил рычащих волчиц. – Ведь эти милые девочки вполне могли быть и моими… Не только дочерями, но, быть может, даже…

Меня так и подмывало уточнить, что он имел в виду, но нас учили уважать седобородых старцев. Не буду перебивать, уверен, все объяснится по ходу. Но, как оказалось, у таинственного гостя просто была такая манера – говорить, не договаривая.

– Лизонька? Подходи, не стесняйся, я чувствую твое присутствие… – Старикан, не поворачивая головы, обратился к призраку монашенки, возникшему у него за спиной. – Вот уж не думал, что встретимся… Столько лет прошло, а ты все…

– Я не знаю вас.

– Знаешь, знаешь… – На его лице прорезалось подобие уродливой ухмылки. – Ты ведь не думала, что тот кабак вспыхнул сам по себе, а не… Стой там, я не хочу сейчас… тебя вновь…

Мне было настолько все интересно, что я даже не порывался кому-нибудь врезать. Старик молчал, взгляды всех присутствующих в конце концов сошлись на прекрасной Би-йо, которая в бессилии опустила руки. Конечно, общество жаждало объяснений, но, видимо, у седобородого были другие планы.

– У мужчины вполне подходящее тело для… Лизонька займет мое место, могила не должна… – Он задумался, посмотрел на кота. – Слишком рыжий, чтобы жить, значит… Кто еще, девочка… да…

– Эй, гномий тролль, – все еще очень вежливо начал я, – клянусь дерьмом фоморов, скажи, не добрый и не человек, а ты вообще кто?

– Заткнись, идиот! – едва не разревелась Стелла Эдуардовна, падая на колени. – Это сам Гермаген Мутный, известнейший русский некромант восемнадцатого века! Я училась по его черным книгам, написанным на желтых листах из кожи невинных девушек…

– Некрофил? – чисто шутки ради переспросил я.

– Некромант – это не… – Старик мгновенно вырос едва ли не вдвое. – Не смей мне тут!..

Обиделся, что ли? Святое шоу, ну нельзя так уж остро реагировать, улыбка продлевает жизнь. Как понимаю, мачеха-ведьма была не слишком осторожна в выборе книг. Кто же не знает, что есть авторы, способные подчинить своей воле любого читателя? Причем даже и после собственной смерти.

Людишки, будьте бдительны!

Пока я собирался с новыми вопросами, привидение монашенки попыталось сделать шаг вперед, но словно бы не могло переступить черту.

– Я не помню тебя, чернокнижник. Но Божий суд не минует никого! Умоляю, заклинаю тебя муками Спасителя нашего, скажи: что ты знаешь о том пожаре?

Гермаген на секунду опустил голову, а когда выпрямился, на нас уже смотрел совершенно другой человек – молодой