задрожал. Что там произошло, я понятия не имел и не хотел узнавать. Основная часть рейда уже перешла на во вход в тропу. Однако черния ещё не сожрала нас только благодаря атакам Сайны с Наги и работе ветра Альмы с Селеной.

Сайна ударила красной молнией ещё раз, а затем активировала искажение времени. На этом её способности были исчерпаны, и она не удержалась на ногах. Её подхватил Никифор и вместе с Калебом потащил на астральную тропу.

Последними отступали мы с Селеной и Альмой. Ну и Наги накладывал магическую ловушку на пол, чтобы ещё разок ударить тварь электричеством. Не сказать, чтобы монстр стал от этого слабее или поубавил энтузиазма в охоте на нас, но, по крайней мере, на молнии и ветер оно хоть как-то реагировало.

Наконец, я шагнул на астральную тропу. Сильно мешалось приросшее намертво оружие. Пришлось поступить как Белка — дендроморфизм помог избавиться от конечностей и вырастить новые.

Затем, уже на бегу активировал «обновление», питая растения вокруг нас, и следом за этим — «ураганный рост». Зелень, всегда в изобилии имеющееся на тропе, принялась расти, создавая между нами и монстром древесные заслонки, одну за другой.

Сработают ли они, я уже не смотрел, пустившись в бег следом за товарищами. Нельзя было отрываться от Сайны, пока работает её временная аномалия.

Не знаю, преследовала ли нас тварь, но концерт не стихал. Напротив, он будто намертво отпечатался в голове и мотив заунывной мелодии никак не хотел её покидать.

Как и тревога — в конце концов, если у меня есть прорастающая в мозгах астория, то почему бы здесь не водиться особому передающему тьму звуку?

Впрочем, это уже паранойя, подстёгиваемая проклятым чудовищем…

* * *

Руки схватились за треснувший камень. Мы поднимались из-под разлома в Чёрной Дороге на её поверхность. Разлом был, разумеется, ложным — так материализовался выход из астральной тропы.

Я огляделся. Концерт не стихал. Но теперь между мной и ним стояли три шеренги костлявых бойцов в белой броне и с фотонными пушками. Великие Строители, как же я был рад сейчас видеть этих ребят!

— Дай тебе Стена хорошее перерождение, Мракрия, — вторил моим мыслям Мерлин, выбираясь наверх.

— Можно сказать, легко отделались, — сказала Сайна. — Как ты вообще меня уговорил на такое подписаться⁈

— Так ты первая и просила, — улыбнулся я. — Хотел тебя порадовать.

— Издеваешься? Я была под влиянием и не ведала, что творю!

— Зато в полку божественных сущностей твоими стараниями прибыло, — я кивнул в сторону Нэссы, которая выбралась наверх, пафосно собравшись из чёрной дымки.

— Да здесь каждый второй какой-нибудь бог. По-моему, в Стене этот титул так себе аргумент, — заметила рыжая.

— Ха, с какого-то момента я правда начал смотреть на богов, как на обычное явление, — заметил Мерлин.

— Просто все эти боги по сути очень крутые маги, — сказал я.

Хотелось рассмеяться. Видимо что-то нервное. Ещё несколько минут назад нас всех чуть не превратили в какую-то хрень. Была ли разыгранная черниями история про погибших проходчиков правдой? Если так, то мы избежали участи до самого разрушения Стены так же шататься по коридорам.

— Ох, великая Баст, какое богохульство… — покачала головой Селена.

— Ну а чё, нет разве? — продолжил Мерлин.

— Даже не знаю, стоит ли рассказывать про рождённых стихией богов и тех, кто получил свой статус по праву силы или… этими вашими модификациями…

— Эй, ты вообще-то тоже проходчик, — заметил маг.

— Дело не в богах, соларис, — со вздохом ответила она. — Дело в самом этом месте. Когда-то мне поклонялись во множестве миров. Мне служили в тысячах храмов! Я…

— Расскажешь по дороге, — прервал я её и нервно заозирался.

Селена умолкла, сперва сделав обиженный вид, но затем Концерт на миг стих, а четыре голоса начали исполнять акапельно. Пение в четыре глотки одного монстра взбодрило великую богиню трав, дочь Аруны, внучку Баст и наследницу миров Мельхиора и Гайи.

— Что-то не так? — насторожилась Белая.

— Да, — ответил я и попробовал ещё раз связаться с астральным путём. Как и призыв убежища, я мог его отменить.

Теперь же готовился отменить астральную тропу, когда последний из нас покинет ей. Однако навык не подчинялся. Сейчас я использовал тропу без убежища. Хорошо, что решил лишний раз его не призывать, иначе мы бы подставили Сильвана и спящую после снотворного Софьи Эстель.

Звук усиливался.

— Нужно уходить, — настороженно сказал Хантер.

Мана начинала подходить к концу. Я, не глядя, выпил зелье маны и закрыл разлом в чёрной дороге массой на основе камнедрева.

Конечно, если тварь каким-то образом прошла за мной в астральный путь, а затем блокировала возможность его отменить, то едва ли это нам сильно поможет. Но хоть слышимость стала меньше.

Рейд поспешил по дороге, продолжая мрачный путь через странный вымерший сектор.

Первое время мы едва ли не бежали, затем, когда выдохлись, перешли на быстрый, а затем и на обычный шаг. Концерт за спиной не смолкал. Но оторваться нам всё же удалось. Ещё одна особенность Чёрной Дороги была в том, что она ускоряла лишь тех, кто имел духовный ресурс и их спутников. Сделано это было как раз специально для того, чтобы от любого монстра мог сбежать даже хромой.

Сбиваться со следа или оставлять преследование настырная черния не хотела. Но уже стало ясно, что догнать она нас тоже не сможет, даже если мы будем спокойно идти пешком.

Когда я понял всю гениальность задумки Мракрии, даже повторил про себя слова Мерлина. Надеюсь, король механизмов переродится где-то в нормальном секторе и найдёт верных друзей.

Теперь главное, никуда не сворачивая, дойти до барьера.

Спустя полчаса пути видимость снова сошла на нет, а затем начали стихать звуки наших шагов и голосов. Только концерт за спиной всё ещё слышался в отдалении.

Настроение снова стало подавленным, но сейчас я уже не сомневался, что это наведённый эффект, ведь наша прогулка закончилась оглушительным успехом, и нет ни единой причины для этой тоски.

Ну, не считая непонятного статуса Рейна, убитого теми ножницами.

Рейд погрузился в молчание — всех накрыл тот же эффект. Вероятно, где-то рядом орудовала черния, распространяющая эту муть в голове. После обдумывания судьбы друга, в голову пришла мысль о том, как бы я не привёл на хвосте в семнадцатый какую дрянь, и что не стоило никуда идти,