Что за оружие, не увидел, но сам факт его наличия говорил о пацане немало. Здесь, в Милке, среди окружения вроде «ночных соколов», держать при себе огнестрел было небезопасно в первую очередь для носителя... Надо же. Яшка, похоже, несмотря на возраст, среди местных — уважаемая личность.

Попугай неохотно, но привычно, цепляясь когтями за рубаху, забрался Яшке под жилет. Яшка повернулся к Виктору, протянул раскрытую ладонь.

— То есть, завести без брелка — слабо? — не удержался Виктор.

— Хоть пальцем, — фыркнул Яшка, — но подольше будет. А ты и так на ногах не стоишь.

Резонно... Виктор положил в протянутую ладонь брелок.

Яшка уселся позади него. Пообещал:

— Я аккуратно. Но быстро. Держись.

В следующую секунду мотоцикл взревел.

***

Насчет «аккуратно» Виктор бы поспорил. Пару раз за время поездки казалось, что смерть, решившая было обойти его стороной в баре, опомнилась и догнала сейчас — в следующее мгновение они с Яшкой влетят во встречный скутер или в угол дома. Зато про «быстро» пацан не соврал. Виктор перемещался с такой скоростью в последний раз никогда. Штольц, наблюдая подобное вождение на полигоне, аплодировал бы стоя.

— Приехали, — объявил Яшка, остановившись у подъезда длинной девятиэтажки.

Расстегнул жилет. Выпорхнувший из-под него попугай уверенно устремился к ближайшему подъезду.

— А мотоцикл — куда? — спросил Виктор.

— Туда же, — ухмыльнулся Яшка. — Слазь, разберусь.

И потащил мотоцикл по выщербленным ступеням прямо в подъезд.

Вдоль стен, на которых когда-то висели почтовые ящики, нынешние обитатели дома устроили парковку: несколько обшарпанных скутеров, пара велосипедов и детская коляска. Яшка закрыл за собой металлическую дверь подъезда. Лязгнул засовом. Поставил мотоцикл на свободное место и кивнул Виктору:

— Пошли.

Лифт, как водится, не работал. На второй этаж они поднялись пешком — Виктору пришлось держаться за перила, бок болел всё сильнее.

На площадке, куда выходили двери четырёх квартир, их встречали: невысокая, полная женщина средних лет упёрла руки в бока. Она внимательно оглядела Виктора. Затем, не говоря ни слова, распахнула одну из дверей.

Спросила у Яшки:

— Надо чего? Постеля там заправленная, полотенце есть.

— Выпить принеси, — попросил Яшка. — Парню анестезия нужна. И сама заходи. Гля, какого жениха тебе подогнал!

— С битой рожей-то? — оценивающе оглядывая Виктора, усмехнулась женщина. — Сдался мне такой.

Яшка пренебрежительно фыркнул:

— Пф! Рожа — дело десятое. Это у женихов вообще не главное. На рожу, есличё, можно и платочек накинуть.

Женщина неодобрительно покачала головой. Яшка с Виктором проследовали сквозь прихожую к комнате с открытой дверью. Здесь Яшка сгрузил Виктора на кровать. И застыл в выжидающей позе, скрестив руки на груди. Виктор не сразу сообразил, что забыл расплатиться.

Вытащил из внутреннего кармана куртки несколько купюр — мысленно похвалив себя за то, что заранее озаботился бумажками разного номинала. Протянул Яшке.

Тот шелестнул купюрами, пересчитывая. Кивнул. Напомнил:

— За сутки у тебя уплачено. Да Марта бутылку притащит, считай подарком от заведения. Дальше — сам. Бывай, — хлопнул Виктора по плечу и вышел.

Виктор, кряхтя, скинул с себя ботинки и куртку. Стащил майку.

Одежда, после вынужденного купания в колонке, была ещё влажной. В момент, когда он пристраивал мокрую майку на спинке кровати, в комнату без стука вошла Марта.

Поставила на тумбочку у кровати квадратную бутылку без этикетки, накрыла её стаканом. Заметила кровоподтёки на теле Виктора, неодобрительно покачала головой:

— Это кто ж тебя так?

— Никто. С мотоцикла упал.

— Угу. Ври больше... — Женщина помолчала, разглядывая его. — Погоди, сейчас приду.

Ушла и быстро вернулась, с керамической плошкой в руках. Приказала Виктору:

— Руки подыми.

Он поднял руки. Марта скользнула взглядом по мускулистому телу.

— Ишь ты...

Открыла плошку — резко запахло какими-то травами. И принялась смазывать пострадавшие места. Невысокая, женщина едва доставала Виктору до плеча. Он решил, что Марте лет сорок пять.

В цветных округах в таком возрасте выглядеть старше, чем на двадцать восемь, считалось неприличным. В Грине женщина возраста Марты запросто могла бы стать любовницей Виктора. В Милке такие, как Марта, таких, как Виктор, называли «сынок». А если бы он вдруг предпринял попытку ухаживать, Марта в лучшем случае решила бы, что парень тронулся умом.

Она не закрашивала седину в волосах, не пыталась скрыть морщины. Хотя и назвать женщину неухоженной было нельзя — Марта была одета в аккуратное домашнее платье, передник с оборками. Волосы затейливо заплетены и собраны в тяжёлый узел, на шее, на тонкой цепочке — амулет Стражей, высеченный из дымчато-розового камня. Словом, обычная домохозяйка из Милка. Мама была такой...

— Рёбра-то целы? — старательно хмурясь, чтобы казаться суровой, спросила Марта.

— Надеюсь, да. Спасибо вам.

— Храни тебя Одиннадцать. — Марта закрыла плошку. Кивнула на бутылку: — Много не пей. С выпивки, оно отпустить-то отпустит. А завтра прихлопнет так, что не встанешь.

Виктор улыбнулся:

— Хорошо. Проблем со мной не будет, обещаю.

Пить он не собирался. Дождавшись, пока Марта уйдёт, подтащил к себе рюкзак.

Аптечка была спрятана хитро: в рюкзаке имелось двойное дно. Там же лежали браслет и табельное оружие. Виктор посмотрел на пистолет и криво усмехнулся: даже достать не успел.

По Инструкции, оказавшись в ситуации, подобной сегодняшней, он обязан был объявить о своей принадлежности к Эс-Ди. О том, что убийство обычного гражданина и убийство эсдика из цветного округа — это действия, за которые предусмотрены совершенно разные меры наказания, среди таких парней, как напавшие на Виктора, в Милке не знал только умалишенный. А парни, хоть и нетрезвые, находились в своем уме. Каждый из них скорее сломал бы себе руку, чем осмелился тронуть эсдика при исполнении. Виктор был более чем уверен, что, соблюди он предписание Инструкции — его оставили бы в покое и позволили уехать.

После чего дело можно было считать проваленным.

Вернуться в Милк как Бернард Краувиц Виктор уже не смог бы. Припасён ли на этот случай у Штольца и аналитического отдела запасной план, он не знал, но отчего-то был уверен, что больше Штольц подобных вылазок не допустит. Да и парни насторожатся. Байкеры — народ кочевой. Сегодня здесь, а завтра ищи их на другом краю Мегаполиса...

Виктор размышлял, а руки занимались своим делом: растворяли в ампуле и набирали в шприц обезболивающее. Снадобье Марты — наверняка неплохая штука. И, будь у него в запасе неделя или две, помогло бы и оно. Но двух недель нет. Он