— Слыхал. Ну?

— Хер гну! Пока вы ему ребра считали, я тут пробил разное... Отвалите от него, короче. И мот не трожьте. Хуже будет.

Главарь помолчал. Недоверчиво спросил:

— Чем докажешь?

Парень хохотнул. Посоветовал:

— Похмелись, Банг. За доказухой — к дикам. А я голубую кепку сроду не носил. Просто, коль уж рядом оказался, решил инфу пробить. А раз нарыл, так не грех и предупредить, по старой-то дружбе. Не хочешь — не слушай, дело твоё. Месите парня дальше, считай, что меня тут не было.

— Да тебе-то что? — повторил Банг. — С чего встрял? Ты ж на халяву даже не кашляешь, знаю я твою барыжью натуру!

— А то, что Гоблины, по слухам, ссыкла у себя не держат, — разъяснил незнакомец. — За своего предъявят, это к бабке не ходи. Ушатают тебя с парнями — и чё? Я ж скучать буду.

— А то без нас не найдёшь, кому дурь толкать!

— То искать надо. А вы — вот они, родненькие... Короче, не благодари.

— Яшка, харя твоя черномазая! — это в диалог вклинился разъярённый бармен. — Пошто кружку разбил? У меня они считанные, с Тяжёлых времен ещё! Сейчас таких не делают.

— Бангу в счёт воткни, — фыркнул незнакомец. — Кабы я в кружку не выстрелил, так хрен бы ты орать начал. А так — хоть тебя услыхали.

К Виктору приблизились щёгольские красные кеды на белоснежной подошве. Одна подошва потолкала его в бок.

— Алё, Гоблин! Ты живой?

***

Спаситель со странным именем Яшка помог Виктору подняться. Вывел на улицу, махнул рукой:

— Вон там колонка. Пошли, рожу обмоешь. В сортир тебя Азимка не пустит, шибко злой. Ты ему и так весь пол испоганил.

Виктор, пошатываясь, доплёлся с провожатым до колонки. Сунул голову под струю воды.

Вода отдавала ржавчиной, но зато была холодной. И тошноты Виктор не чувствовал, только головокружение. Значит, повезло, сотряса нет. Крепкий череп не раз его выручал. И рёбра, вроде, целы, хоть и болят. Яшка вмешался вовремя...

Виктор смыл с лица кровь. Держась за трубу колонки, попробовал выпрямиться. И скривился от боли в боку.

— Чего ты? — окликнул Яшка.

Он сидел чуть поодаль — прямо на земле, привалившись спиной к тому, что когда-то было основанием скамейки. Совсем ещё пацан — лет семнадцати.

Виктор вдруг осознал, что подобная мысль мелькает у него не в первый раз. В последнее время отчего-то везёт на встречи со странными подростками, каждый из которых необычней предыдущего. Тот крепыш, цирковой артист, с татуировкой на бритом затылке. Дэниэл Щусев, сидящий в инвалидной коляске, с детским лицом отличника и цепким, пытливым взглядом. Теперь вот — Яшка. Смуглый, черноволосый, с тёмными насмешливыми глазами.

Чёрная рубаха на шнуровке, новомодные джинсы, отливающие металлическим блеском, узорчатый кожаный жилет и красные кеды на белоснежной подошве. Всё вместе это смотрелось так, что не поймёшь: то ли парень обнёс ближайший сэконд-хэнд, то ли одевается у лучших дизайнеров Красного округа. Довершали картину серебряное кольцо в ухе и сидящий на плече у Яшки попугай.

— Ничего, — справившись с собой, сумел выговорить Виктор. — Жить буду. Спасибо.

— Спасибом не накуришься. — Яшка выразительно постучал о ладонь курительной трубкой. Он держал её в руках, но набивать не спешил. — Должен будешь.

— Сколько? — Виктор закашлялся. Кажется, начал понимать, на что рассчитывал спаситель, вступившись за него.

Яшка развёл руками:

— Это уж тебе виднее, сколько за свою башку не жалко. — Немного выждал и, не дождавшись ответа — Виктор, у которого снова закружилась голова, нырнул под струю воды, — решил: — Два червонца.

— Нету столько. — Виктор, вынырнув, отфыркивался. Деньги у него были. Но сообщать об этом ушлому спасителю однозначно не стоило.

— А сколько есть?

— Десятку дам.

— За два червонца — я тебя ещё и до ночлежки тебя провожу, — предложил Яшка. — Сам-то, поди, до утра ползти будешь. А место проверенное, там дураков не трогают. Ну?

— И почём ночлежка?

— Сегодня бесплатно, дальше — как договоришься.

— Пятнадцать, — сказал Виктор.

— Жадное брюхо — жрёт по ухо, — упрекнул попугай.

— Ладно тебе, — миролюбиво бросил Яшка. — Вишь, у парня помутнение в мозгах. Оклемается — глядишь, вспомнит нашу с тобой доброту. Ещё накинет.

Он легко, одним движением поднялся. Попугай перелетел на трубу колонки. Яшка подошёл к Виктору.

— Хрен с тобой, пятнадцать. Держись, — забросил руку Виктора себе на плечи.

Действовал уверенно — не сомневался, что ему по силам тащить взрослого парня. Да и плечи крепкие — хотя тут-то ничего удивительного. Слабак не общался бы с Бангом так уверенно, и в драку бы не полез.

Виктор зачем-то попытался представить семнадцатилетнего подростка из цветного округа, способного остановить толпу дерущихся взрослых парней. И понял, что в цветных округах он таких подростков не встречал.

— Нутро-то тебе не отбили, — деловито, с глубоким знанием предмета, прокомментировал Яшка, — а то бы так просто не поднялся. Полежишь маленько — очухаешься.

Они медленно двинулись обратно к кабаку.

— Меня зовут Бернард, — решил представиться Виктор.

Хвала Стражам, о том, что при знакомстве в Милке пожимают руки, вспомнил раньше, чем это произнёс. Протянул Яшке ладонь.

— Тебя зовут Гоблин, — хохотнул тот, — теперь не отмахаешься, — но руку Виктору пожал.

Они дошли до припаркованного мотоцикла Виктора.

— Ничего машина, — оценил Яшка. — Почём брал?

— Не мой. — Раньше, чем Яшка расплылся в понимающей ухмылке, Виктор пояснил: — От брата остался.

— А-а. — Яшка поскучнел.

Где брат, что с ним случилось — о таких вещах в Милке не принято было спрашивать. Ну и слава Стражам, что не принято. Достоверно изложить легенду Виктор, в нынешнем своём состоянии, вряд ли бы сумел.

Он полез во внутренний карман за ключом от замка. Яшка, наблюдая, хмыкнул. Отстегнул от карабина на ремне складной нож. Присел на корточки. Что делал дальше, и что содержало в себе тело ножа, Виктор не увидел. Но через полминуты Яшка показал ему снятый хомут.

— Ловко, — оценил Виктор.

— Нутк. Мастерство не пропьёшь... Садись, — Яшка хлопнул по сиденью. Обращаясь к попугаю, который по-хозяйски вцепился в руль, распахнул жилет и приказал: — Место.

Под распахнутым жилетом Виктор разглядел закреплённую подмышкой у Яшки кобуру.