— то, что выглядело увесистой сталью, по факту оказалось крашеным алюминием. Или карбоном, чёрт эту дрянь разберёт. Результат один — толку с такого оружия немного.

Бугай с кастетом заржал. Виктор, видимо, был не первым, кто хватался за трубу, как утопающий за соломинку.

— Сними хомут, — почти дружелюбно предложил Виктору главарь. — И перед Хмырем извинись.

— А дальше что?

— Дальше посмотрим, как извиняться будешь.

Теперь загоготали уже все, кто сидел в баре — кроме Хмыря, который размазывал кровь по разбитому лицу.

— Не буду, — отрезал Виктор.

Бугай покачал головой:

— Ты смотри, какой невежливый. У вас в Юго-Восточном все такие?

— Заглядывай, увидишь.

— Банг, он задолбал, — пожаловался главарю третий парень. На Виктора смотрел, как на муху, которую не терпится прихлопнуть.

Ишь, торопыга! Наверное, мотоцикл Виктора предназначался ему. А может, просто кулаки чесались.

— Есть такое, — согласился главарь.

Кулак с надетым на него кастетом полетел в челюсть Виктору раньше, чем парень договорил. Дружно, в один голос, завизжали девчонки за соседним столом.

Виктор перехватил трубу второй рукой, подставил её под нацеленный в лицо кулак.

Металл кастета звякнул о металл трубы. Одновременно с этим Виктор пнул главаря ногой в коленную чашечку. Удовлетворённо услышал, как бугай взвыл, и порадовался, что на этот раз одежду для себя выбрал сам, переодеваться в шмотки Бернарда Краувица не пришлось.

Велик был соблазн нарядиться в полевую военную форму — во время учений на полигоне в академии, и позавчера, когда Штольц оценивал водительские навыки Виктора, ему выдали именно её. Несмотря на то, что вещи хранились на складах ещё с Тяжёлых времен, форма показалась Виктору исключительно удобной.

Плотная, защищённая от влаги и ветра, пятнисто-серая ткань. Утолщения на локтях и коленях, капюшон, при необходимости полностью скрывающий лицо. Множество внутренних и внешних карманов на магнитных застёжках, приспособленных для размещения чего угодно, от солнечных очков до ручного пулемета. Также в комплект входили стандартный эсдиковский ремень, к которому крепились кобура и наручники, и высокие ботинки на подошве, приспособленной для хождения хоть по голому льду, хоть по раскаленной лаве.

От ремня и ботинок Виктор отказаться не смог. Он и форму надел бы с удовольствием, но об этом, конечно, речь не шла, для формы пришлось бы изобретать отдельную легенду. Виктор ограничился ремнём и ботинками, это в Милке не такая уж редкость. И ботинки сейчас здорово выручили.

Не дожидаясь, пока главарь очухается от болезненного удара, Виктор огрел трубой его подскочившего приспешника. Целился по уху, чтобы оглушить, но больше хлестнул, чем ударил: труба, как и думал, оказалась полным дерьмом.

Соперник это, очевидно, тоже понимал. Бестолковый удар Виктора легко отбил, да и вообще драться, как оказалось, умел куда лучше компаньонов. Выйди Виктор против него даже один на один — неизвестно, чья бы взяла. А сейчас соперников было трое.

Помимо торопыги, работающего кулаками умело и охотно — Виктор едва успевал уходить, — к нему подскочил Хмырь. Да и главарь уже очухался.

Не придумав ничего другого, Виктор вскочил на стол. Путь для отступления видел единственный: перескакивая с одного стола на другой, добежать до выхода и попытаться завести мотоцикл раньше, чем ему вышибут мозги. Такого фокуса соперники не ожидали, на мгновение замерли все.

Виктор, воспользовавшись замешательством, прыгнул на соседний стол — вокруг которого расположилась смешанная компания парней и девчонок. Девки снова принялись визжать. Зазвенела посуда, попадали стаканы, по полу покатились рассыпанные снэки. А в Виктора полетел тяжёлый барный табурет.

Он сумел поймать его на лету, швырнул, целясь главарю в башку, и попробовал перепрыгнуть на следующий стол. Он же — предпоследний в ряду. Дальше ещё один — и вот она, дверь!

Может, Виктору и удалось бы до неё добраться.

Но тут вдруг парень из компании, сидящей за столом, решил, что он тоже герой. В момент, когда Виктор прыгнул, вскочил и обеими руками вцепился ему в штанину. Виктор успел съездить придурка ботинком по лбу, но и сам рухнул на пол.

А подняться уже не успел. Всё, что сумел сделать, кое-как прикрыть голову. В следующее мгновение на него набросилась троица. Повалили на пол, пинали ногами умело и азартно.

С мотоциклом Виктор мысленно уже попрощался. А прощаться с жизнью было обидно — слишком уж нелепой казалась такая смерть. Оставалось уповать лишь на то, что парни не настолько вошли в раж, чтобы забить чужака до смерти.

В момент, когда прилетело-таки в висок, и в глазах начало мутнеть, вдруг раздался выстрел.

Глава 30

Локация: Белый округ, Юго-Западный сектор.

Бар «Клиффхангер»

Выстрел прозвучал так громко, что заглушил даже шум в ушах.

Последнее, что услышал Виктор — звон разбитого стекла. И чей-то яростный, негодующий вопль. Потом он, видимо, ненадолго вырубился.

Когда очнулся, услышал, как новый, не принадлежащий никому из троицы, голос требует:

— Отвалите от него.

Сам Виктор своего заступника не видел. Ему разбили бровь, глаза заливало кровью. Кроме того, лёжа на полу, ориентироваться было непросто. Зато голос он слышал отлично — тот звучал громко и дерзко. Показался знакомым, но Виктор решил, что ему чудится. Мало ли похожих голосов? Да и в башке — будто колокол гудит, в таком состоянии что только не услышится.

— Нарушение Инструкции! — присоединился вдруг к говорящему ещё один голос. Странный, как будто нечеловеческий. — Жестокое обращение с подозреваемым!

Плечо Виктора странно царапнуло. Он сумел скосить глаза — и заорал бы от неожиданности, если бы не пересохло в горле.

В его плечо вцепился острыми когтями попугай. Кажется, тот самый, которого Виктор принял за чучело.

— Заткни свою курицу! — рявкнул главарь. — Пока я ей башку не свернул!

— Курица — не птица, — важно объявил попугай, — попугай — не девица.

Спорхнул с плеча Виктора и взмыл под потолок.

— Прибью, — пообещал главарь.

— Догони сперва, — усмехнулся незнакомец. Виктор по-прежнему не мог его рассмотреть.

— Тебе-то до этого типа что за дело? — недовольно спросил главарь. — Чего влез?

— Того, что потом сам мне спасибо скажешь, — огрызнулся обладатель голоса. — Слыхал, что он сказал?

— Кто?

— Ну, этот. — Имелся в виду, очевидно, Виктор. — Он