Перед всей академией их показывали в очень невыгодном свете, и ей не нравилось, что муж ведется на подначки. К тому же на подначки от мальчишки и она не выдержала: — Никита! Займись делом! Не нужно ничего доказывать мертвецу!

— Уважаемые ученики, преподаватели и гости академии! Я глава Рода Пальчевских, обвиняю ученика академии Воронина в убийстве моего сына! Данная информация не подлежит сомнению! И именно поэтому, запросив все необходимые сведения и подав заявки, я правом данным мне Императором, объявляю ученику Воронину войну! — нейтральным тоном проговорил Пальчевский.

— Кхм! Кхм! — прокашлялся Архимаг, и тот, скосив на него взгляд, продолжил. — Так как ученик Воронин сирота и он мещанского происхождения, мной было заплачено двести тысяч рублей для совершения эмансипации этого ученика…

С сегодняшнего дня его имя внесено в бархатную книгу и теперь он аристократ… С сегодняшнего дня на него распространяются все законы Империи в статусе аристократа…

Гул и матерные выкрики Володя слышал со своего места отчетливо. Он не был здесь своим, студенты поддерживали его оппонента, но на это ему было плевать.

— Чтобы законодательно закрепить данные слова, ученику Воронину будут представлены документы на подпись, — сказал Архимаг и из-за спин появился Генрих Зигмунтович, который подошел к столу и развернул на нем несколько документов.

— Наставник. Вы можете мне обеспечить приватность разговора? — идя к столу, Володя обратился к Константину Николаевичу и потянул его за собой.

— Уверен? — спросил он.

— Да! Дайте мне три минуты, — ответил парень серьезно.

— Хорошо! — сказал мужчина и достал пирамидку.

— Здравствуйте, Генрих Зигмунтович, — сказал Володя, когда пирамидка закрутилась и наставник отошел на несколько метров от стола. — Не ожидал вас тут увидеть.

— Я тоже не ожидал, что вы поставите все дело под удар! — холодно сказал старик, даже не поздоровавшись.

— Я не ставил… Меня поставили! — холодно ответил Володя. — Я вам, между прочим, об этом говорил, а вы мне не верили…

— Вы правы, — кивнул старик, и из него как будто выпустили весь воздух. — Просто у вас были такие прекрасные перспективы, и вот они уйдут в никуда…

— Или, наоборот, приобретут силу пушечного выстрела… — засмеялся Володя. — Не спешите меня хоронить… Лучше скажите, что по документам? Все в порядке? Нет подводных камней?

— Документы разрабатывал я, — хитро усмехнулся юрист. — Воспользовавшись этой возможностью, я подправил документы и прописал, о том, что все договора, заключенные до сегодняшней даты, легитимны, и наследниками их становятся ваши вассалы, буде такие имеются. Над этим пунктом даже посмеялись, но они так спешили, что я его не переделывал.

— Ха… — засмеялся Володя. — Хитро… Согласен… Такая подлянка идеальна… Для юриста… Марине хоть что-то достанется?

— Конечно, — согласно сказал старик. — Пока я буду пользоваться данным договором, я останусь вашим вассалом и не смогу обойти других ваших вассалов.

— Ох и крутишь ты что-то, — сказал Володя, пристально посмотрев на старика. Он явственно ощущал какой-то подвох. И был уверен, что старик избавится от Марины в тот же момент, когда она не станет нужна Володе, но решил не заморачиваться с этим. Ведь проигрывать он не собирался. — Что по дуэли⁈ Если я выиграю, что будет?

— Дуэль? — удивился старик. — Здесь договор на объявление войны и по правилам ведения войны!

— Дуэль точно будет, как только я подпишу документ, — сказал Володя. — Не совсем понял… Что за правила ведения войны?

— Ничего особенного, — сказал юрист. — Нельзя привлекать посторонних. Нельзя атаковать гражданских и проводить акции по устранению в людных местах. На приемах, похоронах, массовых мероприятиях, которые проводят по указанию Императора. Частичный запрет на уничтожение детей до четырнадцати лет.

— Это что такое? — спросил Володя удивленно.

— Император, желает сохранять Рода, — сказал юрист. — Если такое происходит. Детям оставляют часть имущества и, как правило, они переходят в Ковен победившего, но это частности. В этом сейчас нужды нет… Я дам вам копию, и вы сможете все спокойно изучить…

Также, из важного, необходимо ограничить нахождение в людных местах, точнее, не находиться там постоянно, в попытках защиты от нападения…

А также приложение к нему о том, что все активы в виде движимого и недвижимого имущества, акций, счетов, депозитов, иных материальных средств, представляющих коммерческий интерес, будут переданы победителю.

Потом приложение с условиями победы и порядком проведения мирного урегулирования конфликта.

— Условиями победы? — не понял Володя.

— Да, — сказал старик. — Они стандартны, уничтожение взрослого населения Рода.

— Понял, — сказал Володя, пытаясь хотя бы по диагонали прочитать, что там написано.

— Владимир Николаевич, — шепнул старик и указал на пирамидку. — Я уже не так молод, чтобы без последствий перенести воздействие этого артефакта…

— Хорошо, — кивнул Володя, подписывая и задавая тот вопрос, ради которого он, собственно, и попросил поставить пирамидку. — Здесь тотализаторы на дуэли есть?

— Да, но я не думаю, что… — начал адвокат, но Володя его перебил: — Все мои деньги поставь на меня и все мои активы, которые есть в наличии, поставь на мою победу… У тебя будет около получаса… Очень вряд ли мои акции в глазах других хоть чего-то стоят. Так что давай не спи! Это приказ! Есть возможность сорвать куш…

Чтобы ускорить процесс, вложи в меня свои деньги, сколько есть. А чтобы ты не грустил, если я проиграю, то перепишешь кафе на себя, как и те акции, что уже в моем пользовании задним числом.

После этого, Володя подписал старику три пустых бланка и постучал по ним пальцем.

— Понял… — глухо ответил старик, идея терять огромные деньги ему явно не понравилась, но это был тот самый конфликт сюзерен-вассал, из-за которого приносить клятву не стремились. Теперь, после того как он получил недвусмысленный приказ, старик должен подчиниться и сделать его, как бы он ни хотел этого избежать.

— Я подписал договор, — громко сказал Володя после того, как вышел из зоны воздействия пирамидки. — Принял условия войны.

— Я, Пальчевская Ирина Николаевна, вызываю на дуэль до смерти Воронина Владимира Николаевича! — быстро, едва Володя закончил, сказала женщина.

— Я же попросил вас не делать этого, — холодно сказал Архимаг.

— А я