же пришел сюда добровольно… Для беседы… А не для того, чтобы этот лопух меня бил. Да еще отрабатывая деньги…

— Что здесь происходит? — холодный голос старика, прозвучавший за спинами оперативников.

— Ваше высокобло… — начал было доклад Громов.

— Короче… — скупо сказал старик и вошел в помещение, внимательно осматривая все вокруг и остановив взгляд.

— В данном случае неудачная беседа с подозреваемым, в совершении убийства старшего ученика академии магии Пальчевского, — быстро, словно скороговоркой доложил Громов. — В этом случае…

— Стоп… — сказал старик. — А с каких пор мы занимаемся убийствами? Для этого есть полицмейстеры… И я только, что с совещания… Они плотно сидят на этом деле и докладывают об успехах… Мусоровоз, кстати, из которого убили парня, через подставные фирмы принадлежал семье Пальчевских… Из неофициальных источников стало известно, что он сам нанял этих киллеров, чтобы убить другого ученика.

— Не могу знать! — доложился майор. — Приказ полковника Борисенко, доставить подозреваемого для беседы! Мной подозреваемый был доставлен в эту комнату…

— Воронин… — прочитал старик на личном деле, а потом на секунду побелел. — Кто Воронин? Откуда Воронин?

— Я, — ответил Володя. — Я подозреваемый…

Старик пристально всмотрелся в Володю и сказал: — Все вон, кроме Громова… Быстро!

Помещение опустело, буквально мгновенно.

— Воронин, теперь, может, все-таки отпустите моего начальника и отдадите оружие? — задал вопрос майор, пока старик читал документы.

— Да не вопрос, — согласился, Володя.

С приходом старика атмосфера заметно улучшилась, и он во всем разберется. Придушенный Борисов осел на пол, а Володя протянул пистолет майору.

— Снимите с него блокиратор, — сказал старик, и после того, как майор сделал и это, сказал: — Громов. Мне письменный доклад, с тебя и со всех твоих людей. Кто, как стоял и что делал…

Борисова в лазарет, в отдельную палату. Никого к нему не пускать. Целебные зелья и магию не использовать… Понял меня?

— Есть! — бодро проговорил мужчина.

— Пойдемте! — сказал старик.

И Володя пошел за ним. А что еще оставалось делать. Теперь он его единственная надежда.

Глава 19

Короткий телефонный гудок разорвал тишину комнаты, через секунду еще один.

— Вы думаете, он поднимет? — пропустив четыре звонка, спросил Володя.

— Поднимет! — добродушно ответил старик. — Этот номер телефона все поднимают… Сейчас соберется с духом и поднимет… Не будет же он молчать… Лучше поднять и знать, что я хочу, чем не поднять…

— Слушаю… — голос Пальчевского был спокоен, такое впечатление, что он принял какие-то лекарства, чтобы держать столь ровный тон.

— Здравствуй, Никитка… — неспешно проговорил старик. — Что же ты так спешно бежал? Даже словом не перекинулся со мной, неужели побрезговал? Хе-хе…

— Евграф Иванович, — начал было говорить Пальчевский, но старик его перебил: — Не надо, Никитка… Не надо… Это был риторический вопрос… Ты мне вот что ответь… Что делать дальше будешь?

— Убью сучонка и все! — коротко ответил мужчина. — У меня другого выбора нет…

— За что? — словно бы удивился старик. — Твой младшенький, сам же пацана завалить хотел… Ты не поверишь… Уже доказательств выше крыши…

Если бы ты задержался, я бы тебе сказал, что доказательств выше крыши…

Если бы все прошло гладко… Ни к тебе, ни к твоему малому, без сомнения, никаких вопросов не было бы… А ты что? Наследили со всех сторон…

Ты знаешь, что машина киллеров была заминирована? Конечно, знаешь… Твои же люди ее заминировали…

Киллеры приехали для того, чтобы скрыться на этой машине, и обнаружили мину… Отчего сильно разозлились и решили кокнуть твоего сыночка…

— Мне все равно! Чего вы хотите⁈ — жестко сказал Пальчевский, кажется, лекарства переставали действовать.

— А ты мне тут не рычи! — холодно ответил старик. — Обосрался! Сиди молча! А ты обосрался! Уже ты! Нахера было у меня демонические заклинания бросать? Что молния уже не убивает?

— Что вы хотите? — недовольно спросил мужчина. — Говорите прямым текстом…

— Я хочу, чтобы ты сделал все правильно… — скептически сказал старик, как будто не верил, что это возможно. — Я хочу, чтобы ты объявил войну этому пацану. Официально!

— Я⁈ Этому пацану⁈ Что обо мне люди подумают⁈ — зло сказал мужчина.

— А как будто бы, тебе не все равно, что о тебе эти самые люди подумают? — засмеялся старик. — У тебя накопилось слишком много ошибок… Ты уже стоишь на коленях… Если к завтрашнему утру, ты не начнешь войну против него. То я санкционирую расследование по поводу применения демонических заклятий и второе расследование по поводу подкупа моих сотрудников.

С объявлением войны у тебя хотя бы будет шанс сохранить лицо и если ты его победишь… Так и быть, вопросы по поводу демонических заклинаний мы закроем… А вот за остальное придется раскошелиться… Думай…

Не давая ничего ответить Пальчевскому, Евграф Иванович, положил трубку и повернулся к Володе и весело подмигнул: — Ну что? Это то, что ты хотел услышать?

— А вы уверены, что он объявит войну? — спросил Володя, как-то он не выражал оптимизма по этому поводу.

— Конечно, не выражал, — сказал старик, довольно улыбаясь и делая глоток чая. — Только это его единственная возможность сохранить лицо… Я же сказал, я санкционирую расследование, и уже к обеду все новостные сводки будут пестреть, оттого, что его сын сам себя заказал…

А потом, расскажу, как его киллеры напали на твой дом, и ты от них отбился…

Еще и упомяну о коррупции в наших рядах и почищу свой аппарат от слишком наглых…

Это аппаратные игры, парень. В них важно одним решением делать несколько шагов. Если один твой ход будет означать одно действие, ты так ничего не достигнешь. Продумывай шаги и запасные позиции, не пытайся избавиться от навязанного человека сразу, наоборот, дай ему задачу, заставь его работать. А сам жди, когда он устанет тянуть, либо жди, когда он подставится под удар. Можешь и сам его подставить. А потом на основании этого сделай то, что тебе нужно.

Володя только вежливо улыбнулся и сделал свой глоток чая. Ситуация складывалась совершенно интересно.

До этого парень, не знал, но начальник имперской службы безопасности, генерал-лейтенант Романов Евграф Иванович был из побочной ветви императорского рода. Он был настолько любезен, что рассказал,