и встал, ожидая, пока зверёк обдерёт цветочки и листья. С удивлением обнаружил, что панда нашла знакомый уже кустик бодрянки.

Даже закралась мысль и самому съесть немного цветочков, потому что уже начала накатывать усталость. Мысль о том, что придётся сражаться с пандой за еду, меня повеселила. Да я и не успел бы — панда обглодала стебелёк за полминуты и вперевалку побежала дальше по улице.

Я чертыхнулся и поспешил за ней. Не хватало ещё потерять с таким трудом обретённого зверька. Ника, конечно, приручена и не должна от меня убегать, но вдруг на неё собака нападёт или человек недобрый.

Панда нашла новый привлекательный куст и принялась хрустеть зеленью. Я стоял рядом, готовый схватить её сразу, как она доест. У меня ведь ещё дела, некогда мне выгуливать хвостатую обжору.

И именно в этот момент я увидел Павла.

Мастеровой шёл навстречу пружинистым шагом. Завидев меня, он широко улыбнулся.

— А вот и наш новый поварёнок! — махнул он мне. — На прогулке?

— Ищу вашу мастерскую, — честно сказал я. — Таверну восстанавливать нужно. Вы ведь сами видели, что внутри. Вот хотел договориться с мастером.

Павел посмотрел на меня внимательно и серьёзно.

— Так зачем тебе мастер? — сказал он. — Давай и договоримся.

— С вами? — уточнил я.

— У мастера Назара большой заказ от барона. Он тебе скорее всего откажет, сам понимаешь, — сказал Павел. — А с Яковом… — Он покачал головой, не закончив фразу. — Но я готов тебе помочь. Могу приходить вечером, после ужина.

— На каких условиях? — тут же загорелся я. Конечно, Павел внушал мне больше доверия из всей троицы плотников, и меня его предложение вполне устраивало.

— Твоя похлёбка мне знатно помогла сегодня.

Я отметил, что он в отличие от кузнецов прямо говорит, что похлёбка — моя заслуга. Это придало мне уверенности и сил. Павел тем временем продолжал:

— Первое условие — хорошая и качественная еда, — хитро прищурившись, он посмотрел на меня. — И не простая, а та, от которой руки не дрожат и бодрость повышается. Будешь кормить меня такой три раза в день — буду приходить помогать после основной работы.

Я ушам не поверил. Каким образом он определил эффект? У него тоже есть система? Но спрашивать напрямую я не стал. Да и предложение работать за еду… Заманчиво, но сомнительно.

— Но ведь потребуется и оплата?

— С оплатой разберёмся позже, к тому же скоро Виктор вернётся. С ним об оплате и договорюсь.

А ведь Павел новый человек в наших краях. Может, ему и правда это выгоднее. Возможно, Виктор не захотел бы работать с чужаком и стал бы дожидаться, когда освободится Назар. Но если он вернётся, а работы уже ведутся, то уже не откажется.

— Договорились, — сказал я и протянул руку.

Павел пожал её крепко, по-мастеровому.

— Материалы нужны, — добавил он. — Дерево с лесопилки я организую по низкой цене. Раствор алхимический, чтобы стены от гари очистить, возьмёшь у деда Антония, но с ним сам договаривайся. Завтра после ужина осмотрим, с чего начинать.

— Отлично! Спасибо! — поблагодарил я.

Павел кивнул и пошёл дальше.

— Эй, а где гончара найти? — крикнул я ему в спину.

— Мастер Гром живёт в третьем дом дальше по дороге, — ответил он.

Павел ушёл, а я стоял и переваривал произошедшее. Плотник. Без предоплаты. В обмен на еду. Если бы мне в моём мире предложили строителя, который работает за обеды, я бы решил, что это мошенник. А здесь — нормальная сделка между нормальными людьми. Ещё и по бартеру, как в старые времена… Да сейчас и так старые времена.

Я двинулся дальше, разглядывая дома. Маленькие окошки светились неярким жёлтым светом, таким домашним и уютным. До моего носа долетел запах домашней выпечки, и у меня заурчало в животе.

А ведь Мария пекла булочки. Так что мне ещё стоит наведаться на мельницу за мукой. Ох, сколько забот. Когда готовить? Если я буду бегать целыми днями и договариваться с поставщиками и ремонтниками, то на кулинарию времени совсем не останется.

Третий дом по улице встретил меня темнотой. Я тронул калитку и тут же отскочил — из-за забора раздался собачий лай.

— Кто там ходит? — недовольно раздалось с крыльца.

Зажглась свечка. Пожилой мужчина, кряжистый, с густыми сросшимися бровями, прикрикнул на собаку, подошёл к забору, вгляделся и вдруг расплылся в улыбке.

— А, ну, здравствуй малец! Чего бродишь на ночь глядя?

Я открыл рот, но Гром прислушался к звуку дудочек и барабанов и тут же перебил меня:

— А, знаю, знаю, зачем идёшь! Сразу догадался. — Он глухо засмеялся, довольный собой. — На танцы решил намылиться, да?

Он похлопал меня по плечу, а затем потрепал по макушке. Я хотел отшатнуться — мозг взрослого мужчины не воспринимал такие жесты по отношению к себе. Но сейчас я был в теле мальчишки, так что стерпел.

— Виктор-то не отпускал никуда, всё по таверне тебя гонял до ночи. А сейчас ни Виктора, ни таверны… Мда.

Голос его сник, и мастер задумался, опустив седую голову.

— Я вообще-то к вам шёл, — твёрдо сказал я.

— Правда? И зачем же ты пришёл? — Гром довольно засмеялся. — Небось…

— Я за посудой, — перебил я, пока старик не ушёл в новые фантазии. Да и время терять не стоило. Возросшая от сладкого вьюна харизма таяла с каждой минутой. — Нужны тарелки, кружки, горшки для готовки. И солонки…

— Cолонки? — на последнем слове Гром задумчиво потёр затылок, будто силясь что-то вспомнить.

— Да, солонки — такие маленькие ёмкости с дырочками, чтобы соль насыпать.

— Ёмкости с дырочками… — Гром задумчиво посмотрел на меня. — Хитрая штука. У барона, кажется, такие есть, из-за гор привезли. Фанфор называется.

— Фарфор, — машинально поправил я и тут же прикусил язык. Но Гром не обиделся, только кивнул, погружённый в свои мысли.

— Какие ты интересные вещи заказываешь. Я со своими безрукими подмастерьями с таким и не справлюсь. Сам-то я старый уже. Работать как прежде не могу, а молодёжь нынче не та… не та… Вот на днях, поверишь, дал задание…

Я терпеливо слушал. Чувствуя, что старику надо выговориться. Видимо, чутьё подаренное харизмой подсказывало, что сейчас лучше помолчать.

— Хороший ты парень, — наконец