атмосфере ощутимо нарастало напряжение. Я первая сообразила, что это – у Чиппи такое бывает, когда она формирует очень сложное заклятие. Только здесь поле магии оказалось в десятки раз мощнее – и концентрация вероятностного волшебства стремительно нарастала!

– Саршара готовит заклятие!

– Она готовит что-то чудовищное, – сказал Герион почтительным шепотом.– Ну, я могу открыть дверь куда-нибудь недалеко, но получится все, боюсь, не лучше, чем у меня дома…

– А вы попробуйте! Откройте дверь к источнику всей этой магии. Может быть, дед из сна и имел в виду эту возможность! Саршара сейчас отвлеклась, и ваше заклятие сможет, наконец…

– Но я в камере и… – начал Герион. – Спифи уже копался в его замке отмычкой, от напряжения высунув кончик языка.

Через пару минут чародей вышел наружу. Козы, мекая, разбежались по коридору, притомившись сидеть в заключении.

Вибрация нарастала. Волоски у меня на руке начали подниматься дыбом.

– Ладно. Я открою дверь к Саршаре. – непреклонная решимость отразилась на лице старого чародея. – Мощь просто переполняет. Но, – добавил он виновато, – если скручу ненароком пространство-время в бублик – не обессудьте!

Герион оказался бывалым чародеем; хотя заклинание было непростым, его не помешали сотворить ни надрывный рёв перфоратора, ни спешка. Волшебник выбрал для соединения тот дверной проем, который отделял нас от банапурцев. Вокруг двери выткались пентаграммы; они сияли, наливаясь невиданным светом. Несколько минут спустя звуки с другой стороны двери отрезало – теперь она вела совсем в иное место. Я и Спифи нервно переглянулись, поглядели на чародея и осторожно раскрыли створки.

Мы опасливо заглянули в бесконечно-длинную столовую. Центр узкой комнаты занимал стол, за которым сидели, равномерно работая ложками, девочки-ведьмы. Все в одинаковых черных платьях, все с темными косами, уложенными на банапурский манер. Ближе к нам расположились совсем маленькие девочки, дальше – девочки и девушки постарше. Леди в черном сурово обходили зал – похоже, разговаривать за столом запрещалось. И понятно почему: в столовой звучал записанный на фонограф голос Саршары – сухой, как у классной воспитательницы.

«Сила тех, кто владеет даром менять вероятности, лишь подчеркивает слабость остальных – тех, кто лишен магии. Потому они боятся и ненавидят нас…» – интересно, они это каждый обед прокручивают или все-таки с вариациями? Я обратила внимание, что юных ведьм кормят манной кашей и лица у них нерадостные – причем, чем дальше от малышового края стола, тем они более хмурые.

Нас заметили. Одна из девочек обернулась со скучающим видом, и увидела нас в дверях зала. Тоска в её глазах сменилась изумлением. Она быстро и молча ухватила за рукав подружку и показала на нас. Та также молча переменилась в лице и принялась дергать за рукав девочку дальше по столу.

– Закрывай дверь! – шептал Спифи. Герион махал руками, меня конфигурацию вероятностей, но одна из любопытных коз уже проскользнула мимо него и вошла в столовую ведьм.

Я отчаянно ухватила её за хвост и попыталась втянуть обратно, но коза оказалась сильной и упрямой. За нами молча наблюдали уже две дюжины любопытных глаз.

В отчаянии я потянула сильнее.

– Ме-е-е-е! – громко возмутилась коза.

К нам обернулись все лица в зале.

Леди в черном растерялись. Удивительно, но все девочки от мала до велика хранили полное молчание – как видно, Пентаграмма хорошо их выдрессировала. Через мгновение из другой двери стремительно вышла высокая дама в плачущей маске. В ладонях её вспыхнуло пламя.

– Отпусти Тенаровну! – рявкнул Герион и дал козе хорошего пинка. Та печально мекнув, влетела в зал и Герд с грохотом захлопнул двери. Снаружи в них ударило пламя. Пентаграмма Гериона вспыхнула и портал закрылся.

Вероятности перенесли к нам возмущенно блеющую Тенаровну.

Мы сурово поглядели на Гериона. Чародей пожал плечами.

– Вероятности – наука неточная.

Снаружи в створки ударило что-то тяжелое. Теперь дверь снова вела в тюремный отсек и до нее добрались банапурцы.

– Отойдите! – скомандовал Герион и начал веротятить заново.

– Терушку и Тенаровну держите!

Через пару секунд звуки снаружи истаяли. Мы осторожно приоткрыли створки, крепко держа коз за шеи.

На это раз мы заглянули в небольшую, темноватую комнатку, высунувшись из стенного шкафа. Две кровати друг напротив друга, одна тумбочка, огромный портрет Саршары на стене. Властное лицо, изрезанное глубокими морщинами, с пятном застарелого ожога на щеке. Я почему-то решила, что это – след поединка с сильнейшим из её слуг: Пламенем. Перед портретом горели свечи и были бережно расставлены золоченые фигурки каких-то божков. К нашему счастью, сейчас все обедали, и комната была пуста.

Герион чертыхнулся в бороду и снова начал перенастраивать дверь. Вновь открыв створки, мы очутились в полутемном зале, загроможденном негромко работающими механизмами. Здесь выстроились кресла с колпаками над сидением. В них застыли девушки в уже знакомых нам форменных платьях. Голова каждой укрывались в стальном колпаке. Спифи шепнул мне, что они прикованы.

И точно – руки и ноги девушек сковывали тугие полосы стали. Ведьмы что-то неразборчиво шептали в бреду, и приглушенный многоголосый шепот разносился в нервной тишине зала. Где-то рядом стучали шаги подкованных сапог. Нам стало не по себе.

Следующая попытка неожиданно привела нас в душевую. Здесь стояли ведра с водой, мокрые тряпки, а две девушки лет восемнадцати, в форменных ведьминских платьях, быстро, украдкой ели конфеты. Наверное, их за что-то оставили без обеда и поручили уборку. Обе были начеку и стремительно обернулись. Они ошалело глядели на бородатого волшебника, двух коз и нас со Спифи.

– Какой это ярус? – требовательно спросил Герион.

Ведьмы настолько растерялись, что ответили.

– Показатель потока? – старый волшебник строго поглядел на них.

Одна из девочек машинально назвала какие-то цифры. Вторая – рыженькая – уже немного опомнилась и возмутилась.

– Это женская душевая! Что вы себе…

– А я думал конфето-едальная, – лукаво ответил Спифи. – Но если вы не скажете, что мы попали сюда, мы не скажем про конфеты.

И мы закрыли створки.

Герион повеселел.

– Зная ярус «Края ночи» и показатель вероятностного потока я не смогу ошибиться.

И открыл дверь.

Честно говорю, уверенность Гериона нам спокойствия не добавила.

На этот раз мы заглянули в сводчатый зал с высоким, шатровой формы, потолком, украшенным фресками. Посреди зала возвышался курган – настоящий земляной курган с поросшими травой склонами! Ума не приложу, зачем ведьма притащила его сюда. Холм окружала молчаливая цепочка Охотников Саршары. Выше них стоял круг ведьм в белоснежных масках с алыми дорожками слез.

А на самой вершине, около небольшого треножника, как мне показалось, сделанного из кости какого-то зверя, застыли двое – Саршара и Аша.

Ведьма, одетая поверх свободного черного платья в роскошный алый плащ,