По очереди мы с Верони переодеваемся в ванной. Человек с повадками рептилии дьявольски точно угадал с размером платья. Но, что куда удивительнее, обувь он тоже подобрал впору. Но как? У меня от пары к паре разный размер, а эти туфли сели просто идеально.

Я выхожу из ванной, и Верони, соединив ладони, не может сдержать восхищения:

– Синтия, тебе очень идет! – Она обходит меня со всех сторон. – Будто на тебя сшито!

– Да брось, Верони…

– Нет-нет, в самом деле, просто шикарно, почти идеально… Однако… – Что-то смущает ее во мне по завершении пятого круга. – Есть один маленький изъян…

– И какой же?

– Дело в том, Синтия, что этот фасон и текстура ткани предполагают отсутствие нижнего белья…

– Неужели ты хочешь сказать, что…

– Просто сними.

И почему я всегда соглашаюсь на такие странные вещи? Возвращаюсь в ванную и делаю, как посоветовала Верони. Прячу белье в сумку, еще раз смотрю на себя зеркало и понимаю, что так действительно стало лучше. Но зато дискомфортнее раз в пятьсот.

Мы оставляем вещи в этой спальне и спускаемся вниз. Кажется, большая часть гостей предпочитает оставаться на улице, поэтому и мы выбираемся из особняка, сквозящего эхом. А в саду действительно по-особенному красиво – все мерцает, завораживает, сияет и манит. Я не знаю никого, но меня все рады видеть. Смех, танцы, поднятые бокалы, неспешная музыка и предвкушение, что большее веселье еще только впереди. Но скверное чувство не покидает мою грудь. И все же я остаюсь здесь. Хорошо, что со мной Верони. Так все-таки хоть чуточку спокойнее.

Мы берем бокалы с подноса официанта, и я вдыхаю аромат шампанского – явно недешевое. Делаю глоток – и правда, почти не чувствуется сахара. А лучше бы чувствовался. Сколько бы денег шампанское ни стоило, что толку, если оно чересчур горькое и оттого невкусное? Чтобы пить его, придется все время чем-то перебивать горечь, закусывать, а это чревато последствиями для фигуры. А делать вид, что пить такое не горько, а вполне себе прекрасно, – обманывать себя и окружающих, строя из себя невесть кого.

Я не испытываю раздражения к гостям, нет. Наоборот, мне приятны их веселье и легкость. Но вот держатель вечеринки – истинный змей, который даже не пытается скрыть свои хищные повадки. Он долго внушает жертве, что она в безопасности, он гарантирует блага и задаривает подарками, чтобы, ослепленную и одурманенную, без труда проглотить целиком. Что ждет через пару лет всех этих ничего не подозревающих гостей, у которых сменилось начальство? Сейчас они так беззаботны, они празднуют, но эта вечеринка – ознаменование грядущего краха компании. В нее пришел хищный змей, разоритель, опустошитель и разрушитель. Благородный, красноречивый и по-своему обаятельный. Но чем слаще его речи, тем больше в них медленно убивающего яда. Благодаря Кларку я знаю это. Благодаря Кларку я знаю, что не смею верить Коулу и поддаваться ему. Я выпью пару бокалов и уеду отсюда. Меня привело сюда чистое любопытство. И немного напор Коула. И немного дружелюбие Верони.

Как и добрая половина гостей, мы остаемся на улице. Должна признать, все эти замысловатые платья в стиле Гэтсби идут крайне малому количеству женщин… абсолютному большинству они не идут совершенно. И я не исключение. Вычурный образ, еще и в черных тонах, сделал меня старше и надменнее.

Я беру второй бокал с содержимым другого цвета и делаю глоток. Вкус уже не такой горький, я пью еще и невольно пересекаюсь глазами с… жемчужиной, отчего чуть ли не давлюсь розовым шампанским. Передо мной русая голубоглазая красавица, она та, кому на редкость идет этот сложный стиль Гэтсби. Она в коротком бело-золотом платье, в волосах сложный головной убор, на тонких руках полупрозрачные перчатки, а на плечах белая накидка из перьев. Нежная дева улыбается и делает маленькие глотки шампанского. Ее смех такой звенящий, а голос так и вовсе словно щебет молоденькой птички. Она настолько аккуратная и красивая, словно игрушечная, словно созданная для всей этой вечеринки вокруг. Мужская рука в белом рукаве тянется к полуприкрытым плечам девушки и резко притягивает ее к себе. Коул. Он чуть ли не душит эту хрупкую красавицу, удерживая ее на месте. Сегодня она его спутница, а ведь он женат, и сомневаюсь, что на ней. Да, точно. Она птичка, попавшаяся змею. Хоть бы только ей удалось от него упорхнуть. Хищность Коула выдают его редкие резкие и грубые жесты. Его редкая, но кровожадная улыбка. Его редкая, но так явно сочащаяся спесь.

Отворачиваюсь от этой несочетаемой парочки и допиваю бокал. Только откусываю половинку тарталетки, как слышу знакомый голос за спиной, заставляющий обернуться:

– Знал, что вы приедете. – Коул доволен тем, что стоит передо мной. Он полностью в белом. Вкупе с его светлой кожей, волосами и глазами выглядит он по-дьявольски.

– Знали, говорите?

– Именно.

– Тогда, наверное, знаете еще и то, что договор подписывать я не стану?

– Не будьте так категоричны, Синди. Кстати, я хотел представить вам Уолтера. Он мой зам. А еще он очень хотел с вами познакомиться.

Мне мягко пожимает руку брюнет в светло-сером костюме. Он смотрит на меня с легкой улыбкой и блеском в глазах и все никак не отпускает моих пальцев. Желание сбежать многократно усиливается. Надо рвать когти прямо сейчас. Я вежливо улыбаюсь, но прямо чувствую, как меня душат, пусть моей шеи никто и не касается.

– Синтия!

Я оборачиваюсь в поисках женского голоса, позвавшего меня. Это Верони. Слава богу, у меня есть повод слинять от этого внезапного знакомства.

Верони ждет у длинных столиков с белыми скатертями и протягивает мне тарталетку, как только я подхожу:

– Я не пробовала ничего вкуснее. Кусай. Чувствуешь? Это же деликатес!

Я кусаю тарталетку, но даже не понимаю, с чем она.

– Действительно очень вкусно. Но зачем так много соли?

– Запей вот этим.

Верони дает мне рюмку с чем-то прозрачным, и это явно не вода. Но пить сегодня я больше не собиралась. Однако, увидев, с какой легкостью такую же рюмку опрокидывает Верони, я делаю то же самое. Черт, это что-то ну очень крепкое. Все, теперь точно хватит пить. Дам алкоголю чуть утихнуть в крови и сразу же поеду домой. Чтобы быстрее протрезветь, нужно двигаться. Тащу Верони с собой танцевать.

Среди сотрудников фирмы Коула оказалось немало тех, кому нравится двигаться под музыку. Вот и прекрасно. В такой толпе легче затеряться и не привлекать внимания.

Довольно долго все оставалось прекрасно, до момента, пока мужчины не