и правда достоин звания финального босса. Однако он еще не знает всего диапазона моего безумства. У Кларка ненормальная семья. А я ненормальнее их всех. Так что шансы на победу в нашей схватке с Коулом непредсказуемы.

Наконец-то мы преодолеваем лестницу, и только я ступаю на первый этаж, как слышу этот голос. Такой уже будто бы родной, такой приятный ушам, но такой растерянный. Я поднимаю глаза и ищу его, Кларка. Он пересекает фойе, освещенное этим дурацким желтым светом, все в котором делается искаженным.

– Я везде искал вас, – тихо говорит Кларк, и мне больно оттого, как он сейчас мрачен. Я чувствую, как ему дурно, что он видит нас с Коулом вместе.

Кларк в черном костюме и белой рубашке. Ему тоже не идет то, во что он сегодня одет. Дурацкий крой костюма, ткань с неуместным блеском и лишний объем все портят. Эта вечеринка – сплошное искажение и искривление всего.

Пальцы Коула разжались на моем запястье в тот же миг, когда он увидел Кларка. Змей не посмеет выдать, что тащил меня силой. Такие люди, как он, никогда ни за что не допустят изъяна в своем благочестивом образе. Коул понял, что, как бы он ни старался, мне видна его истинная натура, поэтому перестал отыгрывать порядочного человека передо мной. Но он готов продолжать отыгрывать его перед Кларком – только старший брат увидел младшего, как лицо его переменилось и стало добрее и светлее, а глаза лишились всякой злобы.

Этот человек, подобно самому дьяволу, способен поразительно быстро менять свой облик. Но подобное совсем не восхищает, а только заставляет ужаснуться. Я испытываю страх, потому что все еще не знаю, чего Коул хочет от Кларка. Что он задумал? Ради чего так старательно отыгрывает перед братом хорошего человека? Здесь должна крыться какая-то колоссальная выгода.

– Ты не зря согласился приехать. – Коул подходит к Кларку ближе, но я прекрасно слышу каждое слово. – Худшие опасения подтвердились. А потому я рад, что на одну предательницу в твоем окружении станет меньше. И не забывай, все это я делаю ради твоего же блага, Кларк. Ты ведь помнишь, с юных лет я твердил тебе, что у всего есть цена. У каждого. У каждой. И только я предложил твоей птичке больше, как она с удовольствием перепорхнула в мою клетку. Это всегда работает, со всеми. Я пригласил тебя сюда, чтобы ты увидел все это своими глазами.

Мразь. Какая же мразь. Зачем я сюда приехала? О чем я только думала? Коул так вежлив, сладкоречив и умело подступается ко всем, что поначалу невозможно разоблачить его ужасное нутро. Его злые намерения обернуты так, что они не выглядят подло. Кларк сам не понимает, что каждый раз идет у брата на поводу. Но Коул ошибся, если решил, что мне не хватит мозгов его переиграть.

Я обличу Коула и открою Кларку глаза на то, что брат лжет ему, отбирая и разрушая то, что дорого. И сделаю это, заплатив любую цену. Не удивлюсь, если Коул в принципе устроил эту вечеринку, чтобы растерзать душу Кларку, ведь он тот, кто питается негативом и болью других. Он буквально ощущает себя богом, когда играет с судьбами людей и якобы вершит их. Ему хочется управлять жизнью младшего брата, оказывать на нее влияние, и неважно – позитивное или негативное. Чем масштабнее оно будет, тем сытнее для эго Коула. Я не Синтия О'Гейл, если не вырву человека, который стал мне дорог, из объятий самого зла.

– Кларк! – Я делаю шаг к нему, но Коул тут же пресекает мои попытки.

– Не прикасайся к ней, Кларк. Не стоит тратить свое время на обыкновенную шлюху.

– Ч… чего? – Я ошалеваю от этого заявления так сильно, что от злости кровь в венах становится огненной.

Коул с лицом, будто он уже победил, спокойно запускает руку во внутренний карман пиджака. И вынимает… я… узнаю эту кружевную ткань. Это мое нижнее белье! Он передает его Кларку.

– Прямо в винном баре этажом ниже. Не смущалась ни бармена, ни того факта, что ты где-то рядом. – Коул говорит это Кларку на ухо, но так, чтобы я слышала каждое слово.

Змей произносит все это, и я вижу, как его эго насыщается. Да, подобное незримо, но мне удается это считать. Коул питается болью. Он ранит других и с наслаждением наблюдает, как жертва страдает от мук. Но подойдет не всякая жертва. Чем ближе и роднее человек, тем сытнее. Кларк просто идеален на эту роль. Поэтому Коул так старается держать младшего брата близко к себе. Кларк по своей наивности принимает внимание брата за любовь, ведь он продолжает верить в то хорошее, что может быть в Коуле, но все это обман. Коул только использует его, чтобы причинять боль и питаться ей. И, что самое страшное, он умеет с искусностью самого дьявола оборачивать все эти свои уродливые действия в благие намерения, в заботу и любовь. Эта игра сложнее, чем кажется. Сети Коула расставлены аккуратнее и незаметнее, чем можно подумать. Все обстоит так, что жертва не понимает, что она часть большой и сложной игры. Выход только один. Бежать. Навсегда. Не возвращаясь.

Я сжимаю кулаки и хочу бить ими Коула. Но я обязана действовать тонко и просчитывать каждый шаг, если хочу низвергнуть и обличить змея в глазах Кларка. И все это я должна провернуть вот уже в следующую секунду.

Ты подумал, что я недостаточно умная, да? Что мне не хватит дерзости и смекалки? Получи.

– Да, мы действительно переспали минуту назад. И я наконец-то смогла хоть ненадолго снять это уродливое платье. Я была рада избавиться от этой нелепой ткани, чтобы позволить пальцам Коула сжимать и гладить мою грудь. Все ведь так было, Коул?

Он продолжает сохранять довольный вид, но в глазах видна растерянность. Ведь он понятия не имеет, что я задумала.

– Ты ведь с удовольствием мял мою голую грудь какую-то минуту назад, не так ли?

– Так.

– Тогда, может, ты без труда скажешь, какого цвета татуировки, которыми испещрена вся моя грудь? Понимаю, ты был занят и мог не рассмотреть рисунок, но цвет ты не мог не заметить, правда же? Просто назови его.

– Черный.

– У меня нет ни одной татуировки, придурок!

Наконец-то я хватаю Кларка за руку. Он пока еще в шоке и ничего не понимает. Я тяну его за собой, любой ценой желая утащить от Коула.

– Нам надо поговорить.

Уверена, если я оставлю его с Коулом, тот