– Наверное, все твои женщины говорили тебе, что ты невероятен?

– Ошибаешься.

– Глупышки, что были у тебя, возможно, только после расставания осознали, кого потеряли. – Я вожу пальцами по его груди. – Ну правда, секс с тобой просто великолепен, Кларк.

– Это потому, что я люблю тебя, Синтия.

– Ч… что? Ты ведь понимаешь, что такими словами не разбрасываются?

– Разумеется. Я люблю тебя, Синди. А что насчет твоих чувств?

Эпилог

Кларк

Со дня той вечеринки, что устроил Коул, прошел месяц.

Я захожу в конференц-зал, и сразу же в поле зрения попадет белоснежный ковер. Обхожу его с разных сторон и приглядываюсь – нет, от того огромного кофейного пятна не осталось и следа. Совсем.

Знал ли я, с какой тоской буду вспоминать то время, когда в моей компании бурно, но недолго работала девушка по имени Синтия О'Гейл?

Таких дважды не встречают. Такую женщину, как Синди, либо удается удержать и навсегда сделать своей, либо они бесследно упархивают, оставив в груди пробоину. И ее не заткнуть ни тысячей женщин, ни тысячей бутылок алкоголя, ни тысячей исхоженных дорог.

Любовь всей жизни – это шанс, который выпадет каждому из нас. Но как же сложно суметь распознать такую любовь, не проморгать, ни с чем не спутать и удержать. Как непросто дать этим чувствам дорасти, окрепнуть, уберечь их и умудриться ничего не испортить. Сколько же лет потом длятся страдания по любви всей жизни, которая ушла? Сколько?

Я обожал встречать ее в коридорах. Тайно за ней наблюдать и рассматривать ее. Этот умный, внимательный вид, руки, что она, вчитываясь в документы, всегда держала у лица, и великолепные, прекрасные, самые красивые в мире белокурые волосы. Как же мне нравилось оставлять ей записочки, пусть это и происходило нечасто. А как я сходил с ума, ожидая с ней встречи в своем кабинете…

Каким же я был глупцом. Я и не думал, что можно так серьезно влюбиться, когда тебе под тридцать. Мне всегда казалось, влюбляться – удел юнцов или романтиков по жизни. В то, что любовь может окутать тебя всецело, когда ты уже давно не наивен и испытал всякого, я просто не верил. И моя любовь, что удивительно, становится с каждым днем только больше.

Я скучаю по ней. Очень сильно. Мне грустно, что больше я не встречу ее, свернув по коридору, не увижу ее болтающую у кулера или прячущуюся от Макфи. Мне жаль, что Синди не позволяла подвозить ее на работу или забирать с нее. Больше нам в этот офис не по пути.

Пока она была частью моего штата, работать было куда веселее. Было непредсказуемо, но результативно. Я обожал ее смелые идеи и ту ее настоящую панику, когда она ни черта не понимала или не успевала. Обожал ее смелость в общении с начальством, которой даже завидовал. Обожал то, как внимательна она была к коллегам, это меня и влюбило.

Теперь, когда я знаю, что больше не встречу Синди в офисе, мне остается непонятным, что здесь изменилось. Те же стены, те же подчиненные, те же задачи, но все иначе.

Это я стал другим. Я смотрю на мир по-другому. И мне это нравится.

И все-таки она сделала это. Сделала то, за что я ей бесконечно благодарен. Она изменила меня. Открыла глаза. Влюбила меня в этот большой, сложный и неисчерпаемо прекрасный мир. Она доказала мне, что фокус на одних только достижениях – разрушителен. И главное, она убедила меня разорвать все связи с тем, кто питался мной.

Я сижу в своем кабинете, просматриваю документы, и вдруг на телефон приходит сообщение. От нее.

«Можешь поздравить! Я защитила свой первый проект на новом месте! Миссис Брукхилл сказала, что я умничка, представляешь? В честь этого сегодня на ужин куриные ножки по-мексикански. Напомни, ты нормально относишься к острому? И да, обязательно расскажи Макфи, какая я молодец! Мы, кстати, завтра с ней и ее парнем идем в ресторан, ты ведь не забыл, да?»

Эпилог

Синди

Сегодня месяц, как я, вступив в новую должность, защитила свой первый проект. Я ужасно собой горжусь. И я так рада, что миссис Брукхилл приняла меня в свою компанию. Правда, ездить теперь приходится не в деловой центр Бостона, Даунтаун, а в Уинторп, в индустриальный район. Но ничего, я уже привыкла, и мне уже даже нравится. Сама компания – просто чудо. Хотя, Кларк говорит, все дело в том, что это просто я с искренним восторгом всем проникаюсь и неплохо умею сходиться с людьми. Но коллеги и правда душки. Через год, доучившись, к нам переберется Оливия. Ну или к Кларку. Она еще пока не решила.

Мы с Кларченком уже два месяца живем вместе. Мне пришлось оставить ту квартиру-крошку. Мы оба рискнули и все-таки вступили в отношения. И, наверное, это одно из лучших решений в жизни. В моей так уж точно. Кларк такой заботливый, он так меня оберегает и любит. И я его. Но я стесняюсь ему это говорить. Я делаю это очень-очень редко. Кларк не знает, но другим мужчинам я такого никогда не говорила.

Мне очень нравится готовить для нас. Да, я еще далеко не всему научилась, но Кларк терпеливо относится к моим не самым удачным экспериментам и каждый раз говорит, что «все очень вкусно, не придумывай». Я люблю его.

Он должен прийти с минуты на минуту, а у меня уже все готово. Я надеваю платье и проверяю, насколько все идеально. На столе ждет индейка, которую я только что достала из духовки, запеченная картошка и салат. Я замираю у окна, выглядываю машину Кларка и смотрю, как вечер спускается на зимний Бостон.

Я делаю это постоянно – и по утрам, и перед сном всякий раз замираю у панорамного окна и смотрю на биение сердца города, на его огни, магистраль, небоскребы и вершины новых мечтаний, которые теперь можно строить вместе с Кларком.

В двери поворачивается ключ. Я бегу встречать Кларка и обнимаю его, обвивая шею. Он целует меня, еще не раздевшись и не разувшись.

– Я так рада видеть тебя.

– И я тебя.

Он целует меня, а я его.

Повстречать Кларка и умудриться все с ним не испортить – главная удача в моей жизни. Он сделал ее безопаснее и спокойнее. Я знаю, что он очень надежный. С ним мне