головой. — В собачьем виде. Он давно умеет… его Латти научил… три ящика хранились в банке много лет…

— Ты про кофры? Но тут их две, где остальные?

— Не знаю… я видел только одну.

— Для чего ножи? Какая цель?

— Сенат… — Коля вдруг дёрнулся, глаза закатились. — Финский сенат… главная цель… не просто взрыв… подмена… дискредитация… война с империй… тут бунты и тоже подмены… чтобы империя сама себя…

Он захрипел, выгнулся дугой. Чернота метнулась к шее.

— Какая подмена⁈ Кого⁈

— Латти… знает… я только исполнитель… — прошептал мужчина и затих.

— Латти главный у вас?

— Артём… — прохрипел он напоследок.

Артём. Снова Артём. Второй раз за месяц это имя всплывает.

Я отпустил Николая. Он полностью покрылся чёрным, словно кто-то искупал его в нефти.

Мёртв.

Я сидел над ним, тяжело дыша. Во рту металлический привкус, руки дрожат мелкой противной дрожью. Источник почти пуст: допрос высосал остатки сил.

Но информация…

Во-первых, опять всплыло имя Артём.

Во-вторых, сенат. Подмена. Дискредитация.

Оставался ещё один язык, но его я планировал передать гранд-мастеру Филепенко, пусть допросит с пристрастием. Я был уверен: он справится лучше.

Итак: если враги готовят удар по империи, если хотят использовать ритуальные контуры для замены высокопоставленных лиц… это даже хуже, чем я мог подумать.

Поднялся и подошёл к столу. Стянул телефон на пол, присел рядом и набрал номер, приложив артефакт-шифратор к трубке.

Два гудка.

— Филипенко, — ответил почти сразу сухой голос. Как будто не спал.

— Иван Иванович, — сказал я. — Есть живой язык. Финн. Второй почернел при допросе, но данные сообщил. Готовят крупную диверсию где-то в Хельсинки.

Пауза не больше секунды.

— Знаю, — Филипенко говорил ровно, без интонации. — Что-то ещё?

Я рассказал подробнее. Вердикт меня удивил:

— Завтра с утра вылетаешь в Хельсинки. Неофициально. Считай, что ты турист, решивший полюбоваться куполами их святынь.

— Понял. Лучше поеду сегодня ночью.

Пауза. Чуть длиннее первой.

— Верное решение. Докладывай по прибытии.

Я уже собирался положить трубку, но он продолжил:

— По адресу, что ты назвал, пришлю Крапивина. Задержим связанных с ограблением банка.

— Понял.

Положил трубку.

Крапивин приехал через сорок минут.

За это время я успел спуститься вниз, чтобы без лишнего шума разобраться с оставшимися у ворот охранниками и грузчиками, а заодно до смерти напугать людей Арсена. Те жались кучкой к своим машинам, нервно косясь на тёмный зев склада, в котором бесследно исчезали люди, стоило им только переступить порог.

Арсен появился из внедорожника, когда я только вышел из ангара. Лицо у него было такое, словно он ждал появления призрака.

— Мы в расчёте? — хрипло спросил мужчина.

— В расчёте, — кивнул я. — Можешь ехать.

Он покосился на темнеющий проём, откуда доносились приглушённые стоны раненых.

— Там вас сколько?

— Я один.

Мужчина громко сглотнул.

— За последние пять минут в той двери пропало шестнадцать человек.

— Арсен, здесь с минуты на минуту будет полиция и зачистка инквизиции. Поэтому тебе лучше поторопиться.

Бандит коротко кивнул и махнул своим. Люди быстро попрыгали в машины, и уже через минуту промзона опустела.

Только трое охранников, которых я последними обезвредил при выходе со склада, остались сидеть у бетонной стены. Окаменевшие, неспособные пошевелить даже пальцем, они прижимались к холодному бетону и с неприкрытым ужасом следили за каждым моим движением. Они уже поняли, что им не повезло увидеть в работе мага-инквизитора.

Крапивин прилетел с оперативной группой инквизиторов на двух машинах. Выскочил, окинул взглядом картину: задержанные, тела, ящики с оружием.

— Ни черта себе! — выдохнул он. — Игорь, ты как?

— Нормально, — я мотнул головой в сторону склада. — Там внутри ещё люди. Тот, что остался в офисе, с ним осторожнее, лучше не выводи из сна, пусть Филипенко займётся в ордене.

Он помолчал. Потом только хлопнул по плечу.

— Тебя подбросить?

— Нет, я сам. Пока.

Я кивнул и пошёл к мотоциклу.

Дорога до дома заняла меньше десяти минут. Город готовился ко сну. По рельсам громыхали последние трамваи. Я гнал по пустым улицам, и ветер выдувал из головы ненужные мысли.

Дома Димка вместе с музыкантом играли в шахматы. Оба пили чай, а кег с пивом так и не был вскрыт.

— О, явился, — Волков поднял голову. — Ну как?

— Нормально. — я прошёл в комнату, бросил сумку на диван. — Дим, а ты куда на ночь глядя со мной собрался?

— В смысле? — он удивился. — Никуда. Вроде. Или всё же в баньку идём?

— А если в Хельсинки прямо сейчас?

Волков замер. Потом я услышал, как громко отодвинулся стул. Через секунду он уже стоял в проёме двери моей спальни и, прищурившись, смотрел.

— В Хельсинки? По делу?

— По делу.

— А стрелять будем?

Я повёл бровью.

— Ну, скорее всего, без этого не обойдётся.

— Тогда я мигом, — Димка резко повеселел. — Через пятнадцать минут буду на своей «ласточке». Рванём на ней, так надёжнее.

— Договорились.

Он выбежал. Я собрал сумку, скинул грязную куртку и набросил другую. Пальцы наткнулись на плотный комок во внутреннем кармане. Ключ с осьминогом… Выкладывать не стал, пусть болтается, мало ли.

Перекинув ремень сумки через плечо, я вышел к Красину.

Музыкант смотрел на меня с лёгкой грустью.

— Виктор Степанович, мне надо ехать. Срочно. Вас надо кому-то передать.

Он пожал плечами, разминая пальцы.

— Я могу посидеть один. Никуда не денусь.

Я на секунду задумался, спустился в гараж и снял трубку. Набрал номер.

— Мария, — сказал я без предисловий. — Приезжай ко мне домой. Срочно.

Пауза. Лёгкое, едва уловимое замешательство на том конце провода. Я представил, как девушка сейчас сидит в своей комнате, смотрит на телефон и переваривает: ночная поездка к холостому начальнику?

— Поняла, — ответила она сухо, по-военному. — Выезжаю.

Я положил трубку.

— Баронесса Черкасова, — пояснил я музыканту. — Мой напарник. Посидит с вами. Не скучайте.

Красин кивнул. В его глазах мелькнуло понимание.

— Игорь Юрьевич, на след напали? — спросил он тихо.

— Напал, — ответил я, проверяя патронташ. — Теперь надо дожать.

Через пятнадцать минут у подъезда засигналил чёрный «Руссо-Балт» кабриолет. Я вышел, закинул сумку на заднее сиденье. Волков был за рулём, бодрый, как огурчик, и довольно улыбался во весь рот.

— Готов? — спросил он.

— Готов.

В этот момент к дому подкатило такси. Из него вышла Мария: в простой одежде, без плаща. Увидела нас, на мгновение замерла, но тут же взяла себя в руки.

— Игорь Юрьевич, что случилось?

— Всё нормально, — я кивнул на дверь дома. — Там Виктор Степанович, мой подопечный. Посидите с ним, пока меня нет. Это важно.

Девушка посмотрела на меня, на Волкова, на машину. В глазах читался вопрос, но она его не задала.

— Хорошо, — только и сказала Черкасова.