— Никуда не полезу, — заверила я. — Только поймаю Пастушку и отправлю ее в долину теней.

— Нет. Чтобы отправить высшего демона в подземный мир, нужен круг магов и особый обряд. Ты не справишься одна.

— Тогда я засуну его в кувшин и принесу тебе, — согласилась весело я. — Справлюсь, не переживай. Тебе же духи сказали, что я — избранная.

Шаардан отвернулся, крепко сжав зубы. Я понимала, что он очень волнуется за меня, но ничем помочь не могла. Мне и самой не хотелось с ним расставаться… Но сколько у нас есть еще времени?

— Все, я полетела! Всем добра и мира! — Я смело шагнула в центр беспокойно трепыхающегося ковра-самолета, на мгновение задумавшись: а может, стоило попросить джиннию меня перенести? Нет. Осталось два желания. Слишком ценных.

Ничего, у ковра нет ни габаритных огней, ни светоотражающих элементов. Ночь темна, никто не разглядит меня в черном небе. Не так страшен полет, как приземление…

Я никогда не летала на самолете. Только в фильмах видела красоту ночных городов в иллюминаторе. И сейчас, пытаясь унять нервную дрожь, заглядывала вниз, на огоньки костров, быстро удаляющихся от меня. Оказывается, высота не так уж и ужасна… особенно, если знать, что ты летишь едва ли не на верную смерть. И хотя Грайна и Шаардан уверяли меня, что рурахцы считают женщин низшим сортом, что никто не станет искать шпиона среди девушек, меня все равно начало колотить. А может, просто ночь холодная…

Летела я недолго. Лагерь рурахцев был не так уж и далеко. Мы обогнули его по дуге, коврик аккуратно приземлился в ближайшем овраге. Дальше — ножками. Найти женщин и смешаться с толпой. А ковер вернется к хозяйке, он все же не слишком разумный. Нельзя приказать ему спрятаться, он не поймет.

Чем ближе я подходила к ярко пылающим кострам, тем больше хотелось развернуться и свалить обратно в овраг. Да меня же разоблачат в первые же минуты! И прибьют на месте. Хуже, если не прибьют, а потащат допрашивать! Я пыток боюсь, я сразу все расскажу… Ох, куда я ввязалась!

«Духи, миленькие, помогите! — взмолилась я. — Пусть меня не поймают!»

— А ну стой! — раздался грозный окрик на рурахском. — Подойди ближе!

— Так стоять или идти? — вырвалось у меня.

— Баба… — с отвращением проворчал часовой с всклокоченной светлой бородой. — Да что ж вам всем в лагере-то не сидится? Вот прикажу тебя выпороть!

— Не надо, дяденька, — пискнула я. — Я нечаянно. Я только до ветру ходила…

— Все вы до ветру ходите! Третья уже за ночь! Проходи, только быстро. А впрочем…

Я застыла. Руки затряслись, дыхание перехватило, в ушах грохотал пульс. Вот теперь мне трындец! А часовой, заржав, отвесил мне тяжелый шлепок по заднице — придав довольно сильное ускорение аккурат в сторону костра, возле которого слышался женский смех. Я только пискнула.

Осторожно, мелкими шажками осмелилась приблизиться к дородной тетке в платке, повязанном точь-в-точь как у меня, и прислушалась:

— Я те говорю, демонюка эта шерстяная жрет людей заживо!

— Так это она днем жрет, — возразила другая женщина. — А ночью она — справная баба. Все как положено: днем облик истинный, ночью — колдовской. Недаром наш Харбин на нее надышаться не может!

— Да околдовала она его, зуб даю!

— Побереги зубы-то, кто еще кого околдовал! Я слыхала, что это он ее… обманом к себе привязал. А любит-то он совсем другую. По шамханке его сердце томится…

Я застыла. Вот это новость! Нужно будет рассказать Дану! Узнать бы еще, что тут за шамханка нарисовалась. Меня терзают смутные подозрения…

— Вы бы поменьше языками трепали, — вмешался в интереснейшую беседу какой-то солдат. — Вчера только прибыли, а уже все прознали. И когда только успели?

А вот это странно. Что значит — вчера?

— А мы, женщины, такие! — бойко ответила тетка в платке. — Все про всех знаем.

— Знали бы, сюда бы носа не совали.

— Ой, подумаешь, демонюки! Зато мужиков тут много и золота нам обещали целые горы! С таким королем, как наш Харбин Прекрасный, ничего и не страшно!

— Тьфу, дуры, — буркнул солдат. — Едут и едут… Золота хотят…

— И то говорят, в Шардане улицы золотом мостят. Как думаешь, воин, правда это?

— Нет. Жарко там. Золото на солнце греется быстро, по улицам было бы ходить невозможно.

— Солнце — это хорошо, — вздохнула тетка. — У нас-то четыре года сплошных дождей да снегов было. Поля затоплены, урожай на корню гниет, скотина болеет. Страх как я по солнышку да теплу соскучала.

— Тут даже спорить не буду. Если сдохнуть, так хоть тут, на солнце, чем от гнили в легких, — согласился солдат. — А ты, сестрица, откуда хоть будешь-то?

Я прикусила губу. Главное — не жалеть их. Это они войной на Шамхан пошли, наших убивают. А впрочем, солдаты лишь исполняют приказы.

— Эй ты, — вдруг толкнули меня в плечо. — Чего в темноте шастаешь? Свежее мясо, никак? Иди к костру да устраивайся на ночь. Сегодня дружка тебе не найти, завтра снова в бой топать.

— Почему так скоро? — испуганно спросила я.

— Так твари эти голодные. Или мы их шамханской кровью побыстрее напоим, или они нас жрать начнут, — пожилой одноглазый дядька с перевязанной рукой толкнул меня к костру. — Бабоньки, тут еще одна приблудилась. Уложите ее куда-нибудь. И сами ложитесь, уже поздно.

Глава 35

Пастушка

«Шаардан, Шаардан! — вопила про себя. — Завтра наступление! Уже утром!»

Шаман откликнулся мгновенно:

«Жива! Почему так долго молчала?»

А я и не молчала… просто… Как-то не до него было.

«Я в порядке, все идет по плану. Но завтра — нападение!»

«Понял, будем готовиться. Береги себя.»

Женщины у костра укладывались спать, кто на одеялах, кто на каких-то мешках, кто на голой земле. На меня никто не обращал внимания. Только какая-то молодая рябая девица покосилась недобро и прошипела:

— У-у-у, деревня, понабежала тут. Женихов на всех не хватит!

— Ц-ц-ц, что, в твоем городишке тебя замуж никто не брал? — не осталась в долгу я. Такая беседа была мне понятна. Вот он — мой привычный круг общения: все детство и юность я разговаривала именно так.

Судя по тому, что рябая фыркнула и отвернулась, ответ был засчитан. Меня признали своей. Мне спать не хотелось, и я села на бревнышко у костра, чутко прислушиваясь к негромким разговорам.

— Харбин-то сказал: любая может стать женою воина.

— Завтра светло будет, выберу самого сильного.

— А я без шрамов искать буду, они удачливые. Что толку замуж выйти и сразу овдоветь?

— Твоя правда… Но