закончила рассказ о том, как все изменилось, и почему мне пришлось уйти из Логова, Маратовна ненадолго задумалась. Тишина заполнила комнату.

— Это серьезно, — наконец произнесла она, немного понизив голос. — Ты оказалась в действительно сложной ситуации. Но почему ты решила, что я могу помочь?

— Я больше никого не знаю. Мне некуда было идти.

Маратовна встала и направилась к окну, окидывая взглядом двор, затем снова обернулась ко мне.

— Знаешь, жизнь здесь, в Северодольске, спокойная и размеренная, несмотря на все, что происходит вокруг, — сказала она, глядя мне в глаза. — Время и обстоятельства действительно развели нас по разные стороны, но это не значит, что я не готова протянуть руку помощи.

Я почувствовала, как на душе стало немного легче. Тем не менее, было очевидно, что нам еще многое предстоит обсудить.

— Тебе нужно где-то остановиться на время? — прямо спросила Маратовна.

— Если бы это было возможно, я была бы очень благодарна, — ответила я, чувствуя, как неловкость постепенно отступает.

— У меня есть свободная комната. Она небольшая, но, может быть, поможет тебе почувствовать себя в безопасности.

— Я очень благодарна вам, — сказала я искренне. — Обещаю, что не доставлю вам много хлопот.

Маратовна мягко улыбнулась. Лед между нами начал таять, даже если нам еще предстояло обсудить то, что случилось в прошлом.

— Располагайся, — произнесла Маратовна, указывая на дверь в глубине коридора. — А я пойду приготовлю что-нибудь поесть.

Когда я встала, мой взгляд упал в угол, где стоял массивный топор. Его рукоять была потерта, но лезвие все еще выглядело пугающе острым.

— Олег! — воскликнула я, удивляясь, как много воспоминаний нахлынуло мгновенно. Этот топор стал настоящим спасителем в те трудные времена, и сейчас, стоя перед ним, я ощутила странное чувство тепла и безопасности.

Маратовна заметила мой взгляд и улыбнулась.

— Олег всегда при деле, — сказала она с легкой иронией. — Думаю, он рад видеть тебя.

Я подошла ближе и дотронулась до рукояти.

— Надеюсь, он давно не работал по своему прямому назначению, — сказала я, усмехнувшись.

— О, мы нашли ему другое применение, когда времена стали спокойней, — подмигнув, ответила Маратовна. — Теперь он отличный помощник на кухне, и я не шучу.

Я вдруг поняла, как сильно скучала по прежним временам, и как много значат для меня эти воспоминания, даже если они были связаны с пережитыми ужасами.

Я обошла топор и направилась в комнату, чтобы распаковать вещи, но все же не могла не оглянуться еще раз на Олега.

Спальня оказалась уютной, хоть и скромной: небольшая кровать, деревянный комод и окно, из которого виднелся лес. В воздухе витал легкий запах старого дерева и чего-то неуловимого, словно воспоминания, которые давно потерялись в глубинах памяти. На стенах, покрытых слегка потрескавшейся краской, висели старые фотографии в простых рамках.

У окна стоял небольшой столик, на котором лежала книга с потрепанным корешком. Ее страницы пожелтели от времени, но текст все еще можно было разобрать. Казалось, что кто-то часто перечитывал ее, оставляя между страниц закладки в виде сухих листьев или тонких лент.

Я поставила рюкзак у стены и села на край кровати, закрыв глаза на мгновение. Сквозь приоткрытую дверь доносились звуки из кухни: звон посуды, шум воды, тихое бормотание Маратовны. Это было так знакомо, будто время отступило назад, и я снова оказалась в том далеком прошлом, когда мы были ближе. Но теперь все было иначе.

— Завтрак готов, — раздался голос Маратовны.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как запах горячей еды наполняет дом. На столе стояла простая, но аппетитная еда: яичница, домашний хлеб и чайник с горячим чаем. Директор уже сидела за столом, ожидая меня.

— Садись, — сказала она, указывая на стул напротив, и налила мне чаю.

Я взяла вилку и попробовала яичницу. Она была горячей, с легкой золотистой корочкой, и аромат свежего хлеба напомнил о простых радостях, которые казались такими далекими сейчас. Хлеб я разломила пополам, обмакнула в желток, который слегка растекся по тарелке.

— Расскажи, что ты планируешь делать дальше? — спросила Маратовна, не глядя на меня.

— Пока не знаю, — призналась я, откладывая вилку. — Мне нужно время, чтобы все обдумать. Но я не могу оставаться здесь надолго. Если они поймут, где я, это может быть опасно не только для меня, но и для вас.

Маратовна нахмурилась. Она ела неторопливо, аккуратно отрезая небольшие кусочки яичницы и кладя их на хлеб.

— Ты думаешь, они будут искать тебя здесь?

— Не знаю, — ответила я, чувствуя, как страх снова подкрадывается. — Надеюсь, нет. Юрке можно доверять, он не проговорится. Но я не могу рисковать.

Шустрый казался надежным человеком, но ошибки прошлого показали, что доверие может быть обманчивым. Мысли о том, что я могла навлечь беду на тех, кто мне помогал, не давали покоя.

— Ты не должна винить себя, Варвара, — тихо сказала Анна Маратовна, словно угадав мои мысли. — Ты сделала все, что могла. Но теперь важно думать о будущем. У тебя есть план?

Я покачала головой. План? Какие планы могут быть, когда за тобой охотятся? Когда каждый шаг может стать последним? Я посмотрела на директора, пытаясь найти в ее глазах хоть каплю уверенности, но увидела лишь тревогу, скрытую за маской спокойствия.

Резкий голос Маратовны нарушил тишину, когда она отложила вилку и посмотрела на меня строго.

— Слушай, — сказала она, наклонившись ко мне, — если ты не хочешь, чтобы тебя нашли, то сидеть на одном месте — последнее, что нужно делать. Тут, недалеко, есть деревня. Можешь переждать, пока все уляжется.

Ее голос звучал жестко, но в нем чувствовалась забота. Я промолчала, обдумывая ее слова. Мы доедали завтрак в тишине, прерываемой лишь звуком вилок о тарелки и тихим шорохом хлеба, который я разламывала на мелкие кусочки.

— Деревня, о которой я говорила, называется Заряновка.

— Как туда добраться?

— Я все расскажу. И дам тебе лошадь.

— У вас есть лошадь? — удивилась я.

— Да, — ответила Маратовна, слегка улыбнувшись. — Старая, но выносливая.

— Я никогда раньше не ездила верхом.

— Я покажу тебе, как с ней обращаться. Это не так сложно, как кажется. Главное — не бояться. Так вот, о Заряновке. Там есть старый дом на окраине, где живет женщина Агафья. Скажешь, что от меня. Она тебя приютит. Но не задерживайся надолго. День, два, максимум три. Потом двигай дальше. Чем меньше следов, тем лучше.

— А куда дальше? — спросила я, пытаясь представить, как это будет. Деревня, незнакомые люди, постоянное чувство опасности.

— Это уже твоя забота, — резко ответила она, наливая себе еще чая. — Я не могу знать всего. Но если ты хочешь выжить,