умудрился как-то заклинить или перегрузить технику. Если аппарат сломан, значит, надо будет чинить, других вариантов нет. Но сначала следовало сказать Ане, что я угробил её кухонное чудо.

Долго ждать не пришлось. Из ванной послышались шаги, и через минуту Аня появилась в дверях кухни. Выглядела она уже бодрее — мокрые волосы завернуты в полотенце, кутается в банном халате.

— Ань, я, походу, твой аппарат вывел из строя… — начал я.

— Вова, — перебила она, заметив мигающий блендер, — он просто в аварийный режим встал.

— В аварийный? — переспросил я.

— Ну да. Наверное, был перепад напряжения. Он всегда так делает, когда свет моргает. Чувствительный к перепадам. Зажми кнопку секунд на пять — и всё заработает, — объяснила она.

Потеряв к блендеру интерес, она прошла к плите и включила чайник.

Я же уставился на блендер. Вон оно что… техника, блин. А я уж думал, что всё, нажимался.

Я зажал кнопку, как она сказала, и блендер тихо загудел, оживая после комы. Через пару минут в моём распоряжении уже было отличное яблочное пюре — густое, ароматное, с лёгкой кислинкой.

Аня, как оказалось, была стойкой сторонницей того, что утро должно начинаться с чашечки горячего кофе. Более того, похоже, она понемногу прониклась моими музыкальными вкусами.

На телефоне заиграла старая песня «Чашку кофею» из моего репертуара. Мелодия мягко растекалась по кухне, смешиваясь с ароматом свежесваренного кофе.

Я перелил яблочное пюре в миску и, вооружившись ложкой, подошёл к окну. Оперся о подоконник и, выглянув в окно, начал есть. За окном растекался утренний свет, а я, наворачивая пюре, вспомнил вчерашние мысли.

Пора бы двигаться в сторону дела, в сторону бизнеса. Те тысяча баксов, что я выиграл у Али Крещёного, были хорошим подспорьем. Если прибавить к ним то, что у меня и так лежало в загашнике, можно считать, что у меня есть стартовый капитал.

Нет, базара ноль, с такими деньгами смотреть в сторону чего-то серьёзного — не вариант. Но ещё в девяностые я усвоил простое правило: деньги должны делать деньги. И если у тебя на руках хоть что-то есть, держать это мёртвым грузом — грех.

Я перевёл взгляд на Аню — девчонка сидела за столом, задумчиво помешивая ложкой кофе. Выглядела она на удивление спокойно. Сам момент будто подсказал, что самое время навести у неё справки.

— Ань, мне нужно с тобой перетереть один вопрос, — сказал я, усаживаясь рядом за стол.

От её чашки поднимался лёгкий пар, запах кофе был крепкий, будто из настоящей турки.

— Если ты про того козла, — перебила она сразу, — то у меня совершенно нет никакого желания об этом разговаривать.

Девчонка раздражённо фыркнула и начала интенсивнее помешивать кофе ложкой, звонко постукивая по стенкам чашки.

— Нет, не про него, — сказал я спокойно. — Я, когда у тебя в прошлый раз был, видел, что та точка с кофе, где ты работаешь… это ж вроде… фа… фра…

Я запнулся. Слово вылетело из головы, крутилось на кончике языка, но упорно не всплывало.

— Франшиза? — подсказала моя сожительница.

— Она самая, — подтвердил я. — Подскажи, что это за зверь и с чем его едят?

Аня, закончив мешать кофе, отложила ложку и чуть улыбнулась.

— А ты что, хочешь свой собственный бизнес открыть?

— Рассматриваю такие варианты, — заверил я.

Аня отставила чашку в сторону, видно, решив подойти к делу обстоятельно.

— Ну смотри, — начала она, — есть, скажем так, держатели бренда. Это те, кто уже раскрутился и теперь не против за определённый процент дать другим возможность работать под их именем. То есть ты как бы открываешь свою точку, но под чужим флагом. Они дают тебе всё — логотип, рецепты, стандарты, поставщиков, даже обучение персонала. А ты взамен отдаёшь им часть прибыли.

Я кивнул, стараясь уловить суть сказанного.

— Те, кто заходит во франшизу, сразу получают узнаваемость бренда, — продолжала она. — Люди видят знакомое название и идут, потому что уже знают, что ожидать.

— Хм, — хмыкнул я. — Это типа как если бы я открыл свой Макдональдс? И все думали бы, что это тот же Макдональдс, но на самом деле это не совсем он?

— Ну… типа того, — согласилась Аня, чуть задумавшись, — но не совсем. Потому что в нашем случае… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — В общем, там свои нюансы.

Было видно, что моё сравнение поставило её в тупик. Но, по правде говоря, мне этого объяснения было вполне достаточно. Теории хватило. Я уже мысленно переходил к «практике» — к тому, как всё это можно применить вживую.

— Давай проще, — предложил я. — Ты в курсах, сколько надо бабок вложить в открытие? И сколько можно получить в перспективе?

Аня задумалась, видимо прикидывая, как ответить.

— Ну, чистая прибыль где-то сто тысяч рублей.

— За какой срок? — уточнил я.

— В месяц, — пояснила она, делая глоток кофе. — Но чтобы открыть, нужно вложить где-то около пятисот тысяч. Это если делать островок, а не полноценную мини-кофейню. Ну и, конечно, зарплаты девочкам, аренда, закупки.

— Сколько по зарплате капает?

— Тысяч сорок–пятьдесят. А вот аренда… не знаю точно, может, десять, может, пятнадцать. Зависит от места.

Я прикинул в уме полученную информацию. Вложить полмиллиона — и при идеальном раскладе через полгода, даже скорее и дольше, выйти в плюс. Конечно, если не вмешается какой-нибудь форс-мажор. Всё это звучало реалистично, но и слишком… ровно.

Я вспомнил девяностые и одного знакомого предпринимателя — Олега, по тем временам торговавшего пивом. У него был принцип: «Бизнес с наценкой меньше двухсот процентов — не бизнес, а риск и благотворительность. Рано или поздно пойдёт по одному месту».

Если примерить его философию, а, лично в моих глазах, этот мужик шарил в бизнесе, к этой кофейне, то получалось, что большого навара тут не выжмешь. Не то направление, где деньги растут быстро. Но, с другой стороны, и риски не смертельные…

— А вообще, Володя, я собираюсь оттуда увольняться, — неожиданно сказала Аня, вырывая меня из мыслей. — Именно там я познакомилась с этим козлом. И теперь у меня с тем местом связаны только нехорошие воспоминания. Хочу от всего этого избавиться.

Девчонка аж поёжилась, говоря эти слова. Вот тоже в копилочку логики — Котя виноват, а себе портить жизнь должна