ему было не понять ее. И только потом, когда в край пришла Советская власть, старшие товарищи помогли ему разобраться в происходящем.

«Никогда из моей памяти не изгладятся дни, проведенные в школе, — пишет он. — Работа у нас кипела, молодежь интересовалась всем и поставила себе определенной целью не отставать от жизни. Дружно шла работа: днем школьные занятия, а вечером занятия в кружках. Преподаватели объясняли и разрешали все трудные для нас вопросы, помогали постичь события, разъясняли борьбу классов, старались втянуть нас в общественную жизнь».

А в стране бушевала гражданская война. Пришла она и в Коми край.

О колчаковщине, о тех зверствах, бедах и невзгодах, что она принесла с собою для народа, Михаил Лихачев расскажет потом ярко и образно в своей книге о Мироше. Невелика она по объему. Это, надо полагать, лишь первая часть задуманной народной эпопеи. Ему не довелось завершить ее. Но и сейчас в книге достаточно полно отражено переломное десятилетие в жизни коми человека. В этой книге многое, несомненно, автобиографично, многое взято из живой жизни, той, что окружала его в родном селе, а потом в его боевых походах. Не понапрасну подобно своему Мирошу двадцатилетний Михаил Лихачев взял в руки красноармейскую винтовку и прошел свой собственный боевой путь. Небольшой он был, этот путь, — но он был.

А затем, после Красной Армии, он вновь в родном краю. Начинается новый этап жизни — едва ли не самый интересный. В деревне Поносово он заведует школой, сам учительствует и наставляет. Он еще, по существу, совсем мальчишка, но он в деревне самый грамотный, самый ученый. Он прошел службу в Красной Армии! Он свет повидал!..

«Пришлось лицом к лицу столкнуться с жизнью и на практике проводить мои столь незавидные теоретические познания. Конечно, трудно было первое время, но жизнь учит людей многому, заставляя их шевелить мозгами и бороться, сколько хватает сил».

И вот устремлены на него любознательные и умные глаза ребят, охочих до ученья. А после школы — собрания, беседы с крестьянами об улучшении быта, о формах хозяйства…

«Горько и обидно на душе, когда видишь кругом голь и нищету и один сразу ничего не можешь сделать. Мужички, признаться, любили меня, зачастую заходили к «Павловичу» (так они называли меня) — потолковать о житье-бытье, о новостях… Время было тогда тяжелое — хозяйственная разруха, разверстки… Мужика-пермяка баснями не накормишь. Верили они в то, что Советская власть хороша, что теперь все в их руках, но когда дело доходило до их кармана, то, брат, тогда приходилось туговато…»

Он был энергичен, настойчив, упорен, этот молодой учитель, он умел находить дорожку к людским сердцам. И когда в 1925 году образовался Коми-Пермяцкий национальный округ, его, как одного из лучших работников просвещения, отзывают в Кудымкар, в отдел народного образования, и назначают инструктором школ и политпросветучреждений. Теперь уже не одна деревушка, а весь родной край перед его взором. И вот — разъезды, собрания, инспекции, беседы, споры… В нищий и темный край надо нести свет просвещения и вдохновляющее слово большевистской правды.

Где на попутной подводе, а где и пешком переходя из деревни в деревню, из посада в посад, он помогает молодежи организовываться в комсомольские ячейки, один за другим создает пункты ликвидации неграмотности, на которых первым уроком шла задушевная беседа о жизни новой, которую делать надо… Нет, не все шло гладко, трудное было время, много еще нечисти и недобитков пряталось по закоулкам. Бывало, видывал он порой и злобный косой взгляд, слыхивал брошенную будто мимоходом свистящим шепотом угрозу. Всяко бывало. Старое не сдается без боя. Но он не мог иначе. Он молод, плечист и никого не боится. Он продолжает свое дело.

Он один из участников и организаторов первых в Коми округе курсов переподготовки учителей, затем курсов избачей и ликвидаторов неграмотности. Он один из самых активных зачинателей национальных музыкальных праздников, ставших потом традиционными. Он проводит конкурсы певцов, гармонистов, музыкантов, — он и сам азартный гармонист! — и повсюду выискивает и находит талантливых людей. Все это надо, все это необходимо, все это поднимает его родной народ к новой культуре. Он успевает повсюду, где нужны молодые руки, острый взгляд, доходчивое умное слово.

Было время, ходило суждение, будто в старину коми народ не слагал веселых песен и что песни были только грустные. Оно будто бы и верно: жизнь была не из веселых, да и парма дикая вокруг, она настраивает на раздумья. Тосковала душа — и выливалась тоскливой песней. О бездомной кукушке, у которой нет своего родного угла. О птицах, что чередою летят-улетают в дальние края и вернутся не скоро, только будущей весной. О цветке, который расцвел не к поре, не ко времени, и потому никто не видит его красоты. О девушке-ягодке, чья судьба темна и непроглядна…

Но нет, бытовала в народе шутка-прибаутка, водились-закручивались хороводы на зеленой лужайке, звенели обрядовые игры с танцами и музыкой, звучали народные инструменты — сигудэк и дудки-пэляны. Слагались устные, насыщенные поэзией сказания о Кудым-Оше и о Пере-богатыре. А прикладное искусство! Даже в самый обыкновенный берестяной туесок, или прялку, или деревянное резное блюдо иной мастер вкладывал столько выдумки, фантазии и мастерства, что они и впрямь становились произведениями искусства. А набивные и тканые узоры на одеждах, а украшения, а всевозможные поделки!.. Нет народов бесталанных, каждый народ талантлив по-своему.

До Октября коми-пермяки не имели своей письменности. Новая власть дала ее народу. И Михаил Лихачев горячо включается в работу по изданию первых национальных букварей и книг. Он берется за создание учебно-методической литературы на родном языке. Он составляет первый букварь, издает «Книгу для чтения» в детской трудовой школе, пособия для взрослых малограмотных. Он переводит на родной язык произведения Пушкина и Кольцова, Некрасова и Демьяна Бедного. Это на первых порах, а потом были переводы Горького, Шолохова, Николая Островского.

Он, разумеется, не был одиночкой в строительстве новой культуры и национальной коми литературы. Рядом были боевитые и талантливые товарищи. В ту же пору зазвенел песенный голос самобытного поэта Андрея Зубова, человека большого ума и широких знаний, из учителей. Несколько позже со своими первыми стихами пришли крестьянские парни Степан Караваев, Николай Попов и другие, совсем юные…

Как и других, Михаила Лихачева неудержимо и властно влекло все новое. Одним из первых в крае он обзаводится фотоаппаратом. Но снимает он не «карточки» своих родных и знакомых, нет, больше его тянет сфотографировать закладку городской плотины, или рабочих на лесосплаве, или строительство сельской электростанции, или первомайские